Интересно, демонические души могут исцелить любые раны, если ты ещё жив? А если руку или ногу оторвало, они ее вырастят?
Я закрыл глаза, ощущая, как по телу прокатывается волна силы, и будто бы все молекулы и атомы моего тела встают на нужное место, восстанавливаются белковые связи, и прочее, прочее, прочее, то, в чем я совершенно не разбираюсь.
Открыл глаза, и увидел, что демон-водитель смотрит на меня со страхом. Я улыбнулся ему, и сказал:
— Не боись. Тебе это не грозит. Пока ты на нашей стороне.
Демон облизнул губы языком и кивнул. Подозреваю, что он хотел, чтобы я отдал одну из душ ему, ведь это его усилило бы. Но нет, делиться я не собирался. Ещё чего.
— Да нет, — прохрипел он, все ещё держась за шею. — Я спасибо сказать хотел. Ты мне жизнь спас.
Надо же. Даже чертям не чуждо чувство благодарности. А вот то, что он на незаданный вопрос ответил, это плохо. Они тут, что, и мысли читать умеют? Это плохо.
Надеюсь, что по крайней мере, не все. Хреново это, когда ты — не единственный хозяин своей головы.
— Пушку возьми, — сказал я. — Патроны. Сейчас они поймут, что мы перевалили их, и приедут. И тогда отбиваться придется.
Кстати, и самому следовало бы своему совету последовать, и автомат подобрать. А то стою тут с одной двустволкой в руках, да и та без патронов.
Я переломил стволы и гильзы вылетели сами собой. Ага, тут экстрактор есть. Уже неплохо. Но я никогда такого оружия не любил. У нас в Новой Москве двустволками владеют либо любители разного антиквариата, либо совсем уж лохи, которые не могут купить нормального ствола, и переделывают из в обрезы. Большие такие пистолеты.
Кстати, а это идея. Демоны гораздо более живучи, чем обычные люди, а заряд картечи вместо пистолетной пули может оказать интересное воздействие. Да и «базуки» позволят мне выдержать бешеную отдачу.
Мысль мелькнула в голове, и тут же провалилась куда-то в глубины долговременной памяти, потому что тишину нарушил лишний звук.
Из броневика послышался стук и чей-то голос. Это заставило меня отвлечься. Если кто-то из моих товарищей выжил, то это может послужить неплохой подмогой.
Я рванулся к перевернутому транспорту, который уже начинал гореть, отчётливо потрескивая. Колеса успели остановиться, прекратить вращение, двигатель, понятное дело, давно заглох, от передней части, той, где он располагался, поднимался дым и красное пламя.
Но внутри определенно был кто-то живой. Вопрос только в том, кто. Впрочем, вариантов не так много, парней внутри всего двое осталось.
Я обежал тачку со стороны крыши, прикидывая, как бы мне сподручнее влезть внутрь. И не придумал ничего иного, кроме как воспользоваться люком, из которого высовывался. Так вроде бы и подальше от двигателя, который уже горел, да и проще это было, чем лезть на сам броневик, чтобы открыть одну из водительских или пассажирских дверей.
Внутри было дымно, пластиковая обшивка салона уже начала плавиться от жара. Просунув внутрь голову, я попытался осмотреться. Оптика подсветила два человеческих силуэта, если бы не она, я бы, наверное, не сумел ничего увидеть.
Один из них — Егор, лежал в стороне с неестественно изогнутой шеей. Не жилец, обрёл свою вторую смерть. Вторым был Гриша. Он дёргался, стучал, извивался, но не мог выбраться наружу, потому что застрял между сиденьями. А огонь уже постепенно подбирался к нему.
Да уж, сгореть в машине — это действительно адские муки.
— Помогите! — отчаянно закричал он. — Кто-нибудь!
Изогнувшись, я пролез внутрь, чувствуя жар. Вроде бы взрываться тут нечему, кроме аккумуляторов, но если это всё-таки произойдет, то нам конец. Да уж...
— Я здесь, — сказал я и закашлялся. — Это Молодой. Прекращай дёргаться, сейчас я тебя вытащу.
Схватился за одно из сидений, рванул его вверх, высвобождая бывшего ЧВКшника. Схватил его за плечи, потянул на себя, потащил наружу. Через несколько секунд мы уже покинули салон. На всякий случай я оттащил его подальше, шагов на десять назад, ближе к валяющимся на земле трупам, да и сам уселся на песок, часто-часто дыша.
Я с наслаждением вдыхал чистый воздух. Вроде бы и провел там всего ничего, а ведь все равно трудно. Как же хорошо.
Впрочем, рассиживаться времени не было. К нам скоро должны были прийти. Внимательно осмотрел ЧВКшника, отметил, что его нога лежит под неестественным углом. Но в суставе. Значит, не перелом, а просто вывих. Вот поэтому-то он и не выбрался сразу, просто не смог. Вывих — это больно, да и не поползаешь с такой ногой.
— Надо Егора вытащить, — проговорил он.
— Он шею сломал, — ответил я. — Не жилец.
— Все равно на...
Закончить фразу он не успел, потому что в этот момент броневик взорвался. Ох не зря я этого опасался, понятия не имею, на чем местные транспортные средства работают, но рвутся они только в путь. Меня толкнуло назад, опрокинуло на землю, я упал, прикрывая лицо ладонью, ладно хоть слуховой имплант понизил чувствительность, иначе я ещё и оглох бы. Звук взрыва сменился ревущим пламенем, а следом за ним послышалась выстрелы. Но на самом деле это просто патроны рвались в пулеметном коробе. А жаль, он нам сейчас мог бы неплохо пригодиться.
— Они сейчас будут здесь, — сказал я, поднимаясь. — Нога сильно болит?
— Идти не смогу, — ответил он. — Надо вправить.
— Сейчас попробую, — без особой уверенности сказал я.
В мой мозг были загружены данные по лечению лёгких травм. И в теории я знал, как нужно вправлять вывихи: вытянуть конечность по оси, а потом совместить суставные поверхности. На самом же деле мне не приходилось делать такого ни разу. Ну что ж, попробуем.
Гриша лежал на спине. Я схватил его за ногу, потянул на себя, благо, «руки-базуки» позволяли проделывать это, а потом с хрустом вставил сустав на место. ЧВКшник дико заорал, но его крик быстро прекратился. Я внимательно посмотрел на него. Уж не убил ли я его этой операцией?
Нет, бледный, на лице пот, но живой. Да ещё и шепчет что-то.
— Грёбаный коновал, — услышал я.
Вот так вот. Оказываешь человеку помощь, а он ещё и недоволен чем-то. А что мы делать будем, если у нас тут один не ходячий, а второй, кажется, вообще не боец. Хоть спасибо бы сказал что ли.
— Ногу согни, — проговорил
