Однако бедная Анна Львовна чувствует к себе повышенное внимание и не понимает, чем оно вызвано. И обращается поэтому к жене Муркина.
- Какая ужасная погода! - говорит она. - Я в последнее время даже не сплю и, должно быть, ужасно выгляжу. Вы даже на меня так смотрите.
Ну, жена Муркина, дама волевая, овладела собой, замахала на Анну Львовну руками и, в свою очередь, стала врать:
- Что вы, что вы! Что вы, что вы! Я как раз наоборот! Я на вас смотрю и думаю: как это вы умеете, что всегда так чудно выглядите! Даже Миша мне вас всегда в пример ставит - как надо выглядеть, правда, Миша?
И тот моментально принялся подвирать.
- Да, да, - говорит, - правда. Буквально все время ставлю в пример.
Что было даже не подвираньем, а отъявленнейшим враньем, ибо если бы Муркин хоть раз вздумал поставить кого бы то ни было в пример своей супруге, то никто в мире бы ему не позавидовал.
Интересно само по себе не столько это, сколько то, что по произнесении этих слов носы обоих Муркиных были изумляющего цвета синьки. Причем у супруги даже с лиловым отливом.
И вот они поглядели друг на друга, и все остальные - на них. И воцарилась страшная тишина. И эта тишина висела, пока ее не нарушил коршун и джигит Сергей Арташезович, который с лживой бодростью воскликнул:
- А? Что такое? Никто не синий, а?
И сейчас же орлиный нос коршуна стал стремительно наливаться синевой и через мгновение имел уже вид вышесреднего баклажана.
Короче говоря. Оказалось, этот мерзавец Коростылев - случайно или злоумышленно - сотворил такую адскую смесь, которая воздействует на самые тонкие процессы организма. Механизм до сих пор толком неизвестен, но достаточно было хоть чуть-чуть этой подлости выпить, как при малейшем намеке на вранье - буквально при малейшем! - человек сейчас же начинал синеть. Именно начиная с носа. Через какое-то время синева спадала - но лишь до тех пор, пока снова... В общем, фактически просто жидкий детектор лжи. Такая свинская история.
Выяснилось это не сразу. В тот день все просто-напросто демонстративно встали и ушли. Причем жена Муркина перед тем как хлопнуть дверью Коростылеву сказала, что если помимо синего носа у ее супруга опять будут другие неприятности, то она Коростылева посадит. Этот проклятый геодезист что-то бормотал, что-то пытался объяснить, но на этот раз его даже не стали слушать. И даже Анна Львовна - и та не задержалась, чтобы, как она это обычно объясняла, помочь Коростылеву помыть бокалы. На этот раз не захотела она мыть с этим подлецом бокалы. Она только посмотрела на него со слезами презрения и убежала, прикрывая свой синенький носовым платочком.
Однако, несмотря на этот категорический демарш, ни Анна Львовна, ни остальные участники дегустации еще не представляли себе подлинных масштабов катастрофы.
Начать опять-таки с Анны Львовны. Эта бедная женщина, черт бы ее взял, всю ночь проплакала, проклиная и Коростылева, и город Ялту, и даже самолет, на котором они - хотя и случайно, конечно, - летели вместе с этим негодяем.
- Ай, геодезист! - вскрикивала она сквозь слезы. - Геодезист сучий!
Затем несчастная все же забылась сном, а поутру увидала в зеркале, что за ночь ее носик, как мы условились называть эту Пизанскую башню, совершенно пришел в норму. Анна Львовна невероятно обрадовалась! И еще подумала, как нехорошо, что она плохо думала о Коростылеве, и что надо будет ему вечером позвонить, договориться насчет мытья бокалов. А пока она позвонила к себе на работу и очень взволнованным голосом сообщила, что у нее в ванной жутко прорвало трубу и она никак не может выйти из дома. Эта легенда ей нужна была для того, чтобы поскорей побежать к одной знакомой, которой из-за рубежа привезли разные интересные тряпки, и там могло быть и для Анны Львовны. Но когда, изложив эту остроумную легенду, Анна Львовна положила трубку и вновь глянула в зеркало, то соседи в квартире за стенкой услыхали звуки вулканических рыданий и горький крик:
- Уй, геодезист сучий!..
Далее - Сергей Арташезович.
Этот овощной джигит, поднявшись утром с постели, первым делом скосил глаза крест-накрест - вот так! - и убедился, что за ночь и его могучий клюв обрел свой всегдашний достойный вид. И коршун Арташезович решил, что на этом очередное коростылевское послевкусие для него закончилось. И настроение у джигита сделалось очень хорошее. Тем более что и вчера жена Арташезовича ничего такого не заметила, а может быть, и заметила, но решила, что ее храбрый коршун сам знает, какого цвета у него должен быть нос. Лишь бы не было неприятностей с ОБХСС.
И вот в этом очень хорошем настроении Сергей Арташезович уже стоит за прилавком вверенного ему овощного подвальчика и лично сам осуществляет торговый процесс, а именно - отпускает гражданам яблоки по цене один рубль пятьдесят копеек за килограмм. И строго следит, чтобы, не дай бог, не допустить какого-нибудь недовеса. И все идет очень хорошо, как вдруг появляется какая-то неприятная дамочка и неделикатно интересуется, почему это здесь яблоки по рубль пятьдесят, а повсюду точно такие же по рубль тридцать.
Сергей Арташезович со всей любезностью разъясняет дамочке, что только такая старая слепая курица может не видеть, что это совсем другие яблоки, что в этих яблоках намного больше железа, и уж не пришла ли дамочке в голову такая дикая мысль, что ее в государственном магазине могут обжулить?
Дамочка открывает было рот, чтобы ответить, что она думает про государственные магазины, а остальная очередь открывает рты, чтобы заявить, что она думает о дамочке, как вдруг дамочкин взгляд падает на лицо коршуна и джигита, а вернее, на его нос, отчего слова застревают у нее в горле, глаза дико расширяются, и она тут же брякается в обморок. Остальная очередь тоже глядит на Арташезовича, частично хватается за сердце, частично пятится от прилавка и подымает визг.
Сам же коршун скашивает глаза крест-накрест - вот так! - с нечеловеческим криком сметает на своем пути фрукты, овощи и покупателей, вылетает из подвальчика и мчится по улице, мигая своим неописуемым баклажаном как милицейской мигалкой!
В это же время по другой улице, мигая чуть меньшей мигалкой, мчался наш Муркин Михаил Павлович!
У Муркина на службе с самого утра было отчетное собрание, где Михаилу Павловичу выпало делать доклад.
И вот он выходит к трибуне, смотрит в свою бумагу и произносит обычнейшую фразу. А именно: "Товарищи! За отчетный период мы добились определенных успехов".
И присутствующие видят, как при этой безобиднейшей фразе на муркинской картофелине выскакивает странноватое синее пятно. Которое при каждой фразе растет и расширяется. А когда Михаил Павлович заключил доклад, сказав, что в будущем коллектив намерен добиться еще больших успехов, то он был синий уже весь, включая уши и зубы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
