Читаем без скачивания Мы все худели понемногу - Люся Лютикова

Вскоре Бабиченко проснулся и, смущаясь, засобирался домой.

— Извините, что я вывалил на вас свои проблемы, — бормотал он, зашнуровывая ботинки, — обычно я так не поступаю. Что-то на меня нашло. Я ведь заглянул в ваш магазин, чтобы купить подарок жене, у нее завтра день рождения. И видите, совсем расклеился, обо всем забыл. Ну, ничего, куплю завтра. Вообще-то мне сейчас, сами понимаете, не до праздников. Не представляю, как мне удастся скрыть от Танюши свою болезнь. Она у меня такая нежная, такая ранимая…

— Но завтра воскресенье, магазин закрыт, — заметила Вика, которую уже начало слегка раздражать его восторженное отношение к супруге. Акулова всегда подозревала, что женщины, которые выглядят нежными и ранимыми, на самом деле крепкие и выносливые, словно солдатские кирзовые сапоги.

— Да? Действительно, а я и забыл. Ничего, тогда куплю что-нибудь на рынке. Извините еще раз. — И Аркадий Васильевич стал суетливо приглаживать остатки волос на макушке.

Тут Вику осенило:

— Подождите, у меня для вас кое-что есть.

Акулова полезла в сервант и вытащила оттуда вазу потрясающей красоты. Она купила ее в своем отделе, думала при случае подарить кому-нибудь, и теперь этот случай настал.

— Вот, она еще в упаковке, подарите своей жене. Берите-берите, мне не жалко.

Так началась их странная дружба. Смертельно больной мужчина и молодая дурнушка. Ни намека на страсть, одни только бесконечные разговоры, душевные излияния и сожаления по поводу бесцельно проживаемой (и доживаемой) жизни. Каждый доверял другому секреты, которые он больше никому не мог поведать. Вика уже смирилась с мыслью, что их отношения до самого конца будут носить оттенок мрачной болезненности. Но однажды Аркадий Васильевич явился к ней в приподнятом настроении.

— Я все понял! — закричал он с порога. — Я жил неправильно. Честность — последнее прибежище неудачников. Червям все равно, кого кушать на обед: святошу или афериста. Но аферисту жить интереснее. Да и деткам кое-что останется. У меня еще есть время все исправить.

Бабиченко придумал план («гениальный, Викуля, гениальный!»). Как риелтор со стажем, он знал, что за покупкой квартиры с отсрочкой заселения во многих случаях стоит мошенничество. Стандартная схема выглядит так. Старушка заключает договор ренты с покупателем, который выкладывает ей солидную сумму в долларах за ее квартиру. Также покупатель исправно платит божьему одуванчику ежемесячную «прибавку к пенсии» в рублях и, если это отражено в договоре, покупает продукты и лекарства. Где-нибудь через полгода пенсионерка заявляет, что красная икра, коей покупатель ее потчевал, была несвежей, и расторгает договор. Или невесть откуда возникает племянница старушки, которая, потрясая справкой о невменяемости бабули, требует аннулировать сделку с квартирой. В любом случае покупатель навсегда прощается со своими деньгами: старушонка уже успела их хорошенько припрятать. Покупатель обращается в суд, и тот обязует старушку выплачивать из своей пенсии дикие тысячи долларов. Как раз за ближайшие двести лет набежит искомая сумма.

— Но здесь же нет никакого размаха! — Аркадий Васильевич возбужденно мерил шагами Викину кухню. — Каждый договор должен пройти государственную регистрацию. Значит, одна старушка может продать свою квартиру только одному покупателю. И лишь потом, разорвав с ним договор, найти нового лоха. Это слишком долго и муторно. Я придумал, как поставить мошенничество на конвейер: надо просто не регистрировать договор ренты в Москомрегистрации. Тогда одна старушка может продавать свою квартиру десятку покупателей одновременно! Деньги рекой потекут!

— Да, но ведь это рискованно, — возразила Акулова. — Кто-нибудь из покупателей наверняка раскроет обман. Обратится в Москомрегистрацию и выяснит, что эта сделка там не проходила.

— Викуля, ты слишком хорошо думаешь про наш народ, — усмехнулся Бабиченко. — А россиян отличает потрясающая правовая безграмотность. Я тебе гарантирую, что даже люди с высшим образованием без лишних вопросов выложат свои денежки. Никто и словом не заикнется о государственной регистрации сделки. — Неожиданно взгляд Аркадия Васильевича затуманился. — Впрочем, не спорю: когда-нибудь правда выплывет наружу. Но к тому времени вся эта история будет мне глубоко безразлична…

К концу рассказа Вика окончательно окосела. Вероятно, после смерти своего единственного друга бедняжка накачивалась по вечерам.

— Так что, действительно никто из покупателей не поинтересовался, зарегистрирован ли договор в Москомрегистрации? — спросила я.

— Не-а, — мотнула головой девушка. — Был, правда, один умник, вроде научный работник. Так ему Кеша на цветном принтере такую потрясающую бумагу сделал — лучше настоящей. Ну, тот и успокоился.

— Надеюсь, гражданин Бабиченко вел учет своим аферам?

Акулова неопределенно кивнула.

— Меня интересуют все сделки с квартирой на улице Клары Цеткин, которая принадлежала Виолетте Владленовне Копейкиной.

— Щас посмотрю, — пробормотала Вика и нетвердой походкой отправилась в комнату.

Я последовала за ней. Девушка выдвинула один из ящиков письменного стола, и перед моим взором предстал аккуратный ряд разноцветных папок. Акулова принялась их вытаскивать одну за другой.

— Нет, это не то… Опять не то… Вот она! — Девушка протянула мне неприметную коричневую папку с черными тесемками.

Я вчиталась в бумаги. Так, Переверзева Алла Геннадьевна, проживающая по адресу… покупает квартиру у Копейкиной Виолетты Владленовны на условиях пожизненного содержания… И еще четыре таких же договора, оформленные на других покупателей. Похоже, это действительно то, что мне надо! Наконец-то!

— Это я забираю с собой, если не возражаете, — сказала я, решительно убирая папку в свою сумку.

Виктория не возражала. Попробовала бы она мне помешать! Сейчас, когда я так близка к тому, чтобы найти настоящего убийцу старухи Копейкиной, меня никто не остановит! А тем более пьяная женщина, нетвердо стоящая на ногах.

Я поспешно направилась к выходу. И, уже надевая сапоги, не удержалась от вопроса:

— И последнее. Что Аркадий Васильевич делал с деньгами, добытыми нечестным путем?

— А разве и так не ясно? — Акулова смотрела на меня, как на полную идиотку. — Конечно же откладывал на будущее своих детей! В банковской ячейке одного надежного банка лежит кругленькая сумма. А у меня есть ключ от этой ячейки. Кеша взял с меня слово, что после его смерти я передам деньги его семье. Но я вам не скажу, что это за банк. Можете меня арестовывать! — И Вика театрально вытянула вперед руки, ожидая, что я надену на нее наручники.

Я усмехнулась:

— Советую поторопиться с передачей денег наследникам. Иначе милиция может добраться до них раньше.

— Погодите, а вы сами разве не из милиции? — запоздало поинтересовалась Вика.

— Ну что вы! — Я крепче вцепилась в сумку с документами. — Я представляю прессу.

Акулова поняла, что совершила оплошность, выболтав всю подноготную о жизни своего друга совершенно посторонней гражданке, да еще в придачу отдала ей вещественные доказательства.

— Какую еще прессу? — кинулась она ко мне, но спьяну наткнулась на вешалку и запуталась в одежде.

— Свободную и независимую, — бросила я на ходу и шмыгнула в дверь.

Глава 15

На улице было темно и ужасно холодно. Я подняла воротник пальто и мелкой рысью понеслась к метро. Ну и дела… Теперь понятно, почему принципиальный и правильный до зубовного скрежета Бабиченко ни с того ни с сего стал мошенником. Наверное, перед лицом неминуемой смерти это было вполне закономерное превращение.

Странно, что подобные метаморфозы случаются с людьми лишь тогда, когда врачи выносят свой вердикт: «Осталось полгода». И никто не задумывается о том, что постоянно, каждую секунду ходит под Богом. И речь даже не о пресловутом кирпиче, который в любой момент может свалиться тебе на голову. Намного чаще и с гораздо более ужасными последствиями случается, например, разрыв сосуда головного мозга. Причем для этого даже выходить из дому не надо. Вот где простор для пересмотра жизненных ценностей!

Значит, Бабиченко умер естественной смертью… И все-таки это обстоятельство почти ничего не меняет в моей версии убийства Виолетты Копейкиной. Я по-прежнему убеждена, что это сделал кто-то из обманутых покупателей ее квартиры. Убийцей двигала либо месть, либо желание поскорее завладеть жилплощадью. Теперь список подозреваемых у меня в кармане и можно продолжить расследование. Алле осталось томиться в следственном изоляторе совсем недолго. Гениальный сыщик Люся Лютикова на верном пути и скоро найдет настоящего убийцу!

Обязательно найдет, если только не загнется от голода. Выйдя на своей станции метро, я заметила, что палатка с выпечкой еще работает, и устремилась на ее манящий аромат. Так, что тут у нас в ассортименте?