Стриганов поднял изумленные глаза на Аркадия Францевича.
Эльвира, словно огромная грозовая туча, стала надвигаться на мужа, но Ковард вместо привычного страха испытал волну возмущения и гнева, накрывшую его, словно цунами: «Еще на работе семейных скандалов не хватало!» Он покраснел, и глаза его сверкнули:
— Эльвира! — тихо, но жестко сказал он. — Вечером дома поговорим. Не позорь меня и сама не позорься! Иди. Сейчас мне нужно работать.
Эти слова, а главное то, с какой решительностью они были сказаны, заставили супругу остановиться, но боевой дух она не потеряла:
— Скажите пожалуйста! Работать ему нужно! А дома ночевать не нужно?!
Аркадий Францевич резко вытянул вперед руку, пытаясь этим жестом остановить сварливый поток слов Эльвиры, и уже не сказал, а почти прошипел:
— Я сказал иди домой!
Эля гневно поджала губы, гордо вскинула голову и, резко развернувшись на каблуках, пошла к выходу, уже у двери остановилась и угрожающе процедила сквозь зубы:
— Я-то пойду домой. А вот у тебя отныне дома нет! — и она с силой хлопнула дверью.
В лаборатории повисло неловкое молчание. Первым его нарушил Аркадий Францевич:
— Вот как бывает, Даниил. Со временем всякое чудо может превратиться в чудовище. Так что я вам очень советую сильно подумать, прежде чем принять окончательное решение жениться.
— Да уж, — ответил Стриганов. — Я себе представлял вашу супругу совершенно не такой.
— Да я и сам, признаться, до сих пор с трудом верю, что у меня такая супруга.
— А вы что, действительно не ночевали дома? — Стриганов задал вопрос и спохватился: — Ой, простите! Это, конечно же, не мое дело!
— Да. Я действительно эту ночь не ночевал дома. Эту ночь я был у любовницы.
— У вас есть любовница?
Изумление Стриганова заставило Коварда улыбнуться:
— Я и сам этому факту удивлен. Но это факт. У меня есть любовница.
Стриганов покачал головой:
— Ну и ну! И как же вы собираетесь выкручиваться? По всему видно, что дома вас ожидает серьезный скандал.
— Мне к скандалам не привыкать. Но вы же сами слышали, что отныне у меня дома нет. А раз дома нет, то и скандала не будет. Ладно. Как вы только что пытались меня заверить, все будет хорошо! Давайте-ка работать.
Глава 38
Плата за ошибки молодости
В свои тридцать три года Анастасия Летова старалась не думать о будущем. Она знала: будущего у нее нет, и оттого с наслаждением и радостью проживала каждое мгновение настоящего.
«У меня нет времени на пустые мечтания», — говорила себе Анастасия, просыпаясь без будильника ровно в 6.00 утра. Она быстро, по-армейски, надевала спортивный костюм и кроссовки, для того чтобы ровно час выматывать себя бегом трусцой по парковой аллее, недалеко от которой стоял дом бывших парткомовских работников, где Анастасии повезло совсем недорого снять уютную квартиру. Хотя понятие «повезло» для этой молодой и красивой женщины звучало с ироническим оттенком. Никакое «повезло» было не в силах остановить тяжелую неотвратимую поступь приближающейся вечности.
— Ничто не вечно под луной, — говорила себе Анастасия в минуты, когда мысли о случившейся непоправимой ошибке становились навязчивы. — Все там будем.
Она запрещала себе даже думать о своей болезни, не то чтобы говорить о ней с кем бы то ни было, а еще хуже — жалеть себя или плакать по ночам…
Нет! Она, Анастасия Летова, будет бороться за свою жизнь, даже если эта борьба бессмысленна.
О бессмысленности этой борьбы Анастасия не просто догадывалась, она знала наверняка. Ее медицинское образование позволяло ей без преувеличенных страхов, без пустых надежд оценить свои шансы. Они были близки к нулю. Спасти ее жизнь могло только чудо.
Внешним обликом Анастасия походила на светлого наивного ангела, спустившегося на землю и по оплошности потерявшего крылья, но это визуальное впечатление было очень обманчивым. Твердая воля, безупречная логика в сочетании со здоровым цинизмом и хорошим чувством юмора производили ошеломляющее впечатление на мужчин, которые, обманувшись внешностью, пытались, как правило, завязать с ней быстрое, легкое, ни к чему не обязывающее знакомство. Но столкнувшись вместо болтливого кокетства с прямыми и неудобными вопросами, потенциальные кавалеры растерянно улыбались и исчезали.
Анастасия привыкла быть одна. У нее было достаточно много знакомых, приятелей и приятельниц, с которыми можно было при случае нескучно провести вечерок-другой, а потом исчезнуть на два-три месяца, зная, что никто не будет сильно огорчен таким исчезновением.
Хотя страдать от тягостного одиночества Анастасии не приходилось. Ее одиночество не было, да и не могло быть глобальным, так как каждый день к Анастасии Юрьевне Летовой — врачу-психотерапевту частной, весьма дорогой клиники были записаны на прием как минимум пять, а порой и семь человек, которых Анастасия участливо выслушивала. Она тонко, с профессиональной дотошностью разбиралась в проблемах своих пациентов, давала советы, проводила тренинги, выписывала рецепты, назначала физиотерапевтические процедуры и улыбалась, улыбалась, улыбалась…
Но вечерами, когда дневная суета, как рафинад в горячем чае, растворялась в сумерках и большую часть трудового населения неодолимо манили домашние котлеты, телевизоры и диваны, улыбка исчезала с ангельского лица Анастасии, и в ее небесно-голубых глазах появлялась печаль.
Нет, она уже давно не задавала себе вопрос: «Как же могло такое случиться?» Глупо задавать вопросы, если даже правильные ответы на них ничего не могут изменить. Нет, она не впадала в отчаянье, пытаясь увидеть в бурной реке жизни ту спасительную соломинку, за которую можно было бы ухватиться. Она просто жила, не строя планов на будущее и забывая прошлое, жила вместе со своей болезнью, работая, как негр, на лекарства, способные на время замедлить ход смертельного колеса с названием «ВИЧ-инфекция».
Эта беда свалилась на нее неожиданно, как снежная лавина. Анастасия была убеждена, что этого не может быть, наверняка произошла ошибка. Но результат повторного анонимного анализа не оставил никакой надежды. Вся ее жизнь была разрушена в одно мгновение.
И даже странно, как она, Анастасия, могла быть настолько беспечна? Любовь? Сложно сказать, была ли это любовь. Скорее это было затмение.
В ту пору безмятежной и вполне успешной жизни Насте казалось, что именно таким должно быть счастье — остросюжетным, непредсказуемым. Тайные бурные встречи — смесь романтики и экстрима, коктейль из нежности и животных инстинктов, постель из миллиона белых роз с острыми шипами. Теперь же она старалась стереть из памяти все, что было связано с той неудержимой роковой страстью. Увы, это кино было с плохим концом. Летовой пришлось бросить работу, за копейки продать все, уехать, а точнее, сбежать и начать жить по-новому, жить только настоящим, жить, не вспоминая и не мечтая, тщательно скрывая от окружающих свои проблемы.
