По своей словообразовательной форме существительное дѣль является параллельным и родственным словам дѣло, дѣя «то, что сделалось, совершилось; событие, факт» и т. д.
Превращение существительного со значением «работа, дело, труд» в предлог со значением «для, ради» наблюдается не только в славянских языках. Достаточно указать хотя бы на лат. causa «ради, по причине» (из твор. п. существительного causa «дело»), фин. tähden «из-за, ради», родственное глаголу tehdë «делать», и т. п.
То же мы видим и знакомясь с биографией предлога ради. Этот предлог также восходит к существительному со значением «труд, дело, работа», на этот раз – к исчезнувшему сейчас существительному радь (в форме одного из косвенных падежей: либо родительного, либо дательного, либо местного, ср.: радь – ради и др. – рус. задь «зад» – зади «позади» и т. д.). Слово радь, давшее жизнь предлогу ради, является лингвистической реконструкцией, однако вполне обоснованной. Его существование в прошлом (именно в значении «труд, работа, дело») подтверждается наличием целого ряда слов той же семьи: сербскохорватскими рад «труд» и радити «работать, делать, трудиться», старославянскими радити «заботиться», русскими радеть, нерадивый «ленивый, бесхозяйственный» и т. д.
Соединение И. С. Тургеневым в одном словосочетании и для и ради не является его прихотью, а отражает особенности старой речевой практики. Так, в памятниках XVII в. можно прочитать: Ты, светъ мой, для ради доброты и приятства Василья жалей; Для ради ихъ (стрельцов) скудости напередъ выдано жалования… и т. д.
Про дорогу и улицу
Слова улица и дорога – не «родственники», но тем не менее имеют немало общего. Конечно, улица – не дорога и дорога – не улица, однако значения этих слов в современном русском языке являются смежными: улица – это пространство между двумя рядами домов в каком-либо населенном пункте, дорога – это пространство для проезда или прохода. В городах улицы широкие, и дороги «исчезают» в мостовых (для транспорта) и тротуарах (для пешеходов). А в небольших деревнях (есть ведь и такие, где имеется всего лишь одна улица!) улица, особенно если она узкая, практически может совпадать с дорогой. В момент зарождения улиц и дорог последнее, естественно, наблюдалось постоянно. Именно поэтому наши слова (а они возникли еще в праславянскую эпоху) выступают нередко как синонимы. Такое их употребление мы видим и в диалектах русского языка, и в отдельных славянских языках. Так, слово улица обозначает в некоторых диалектах дорогу, а слово дорога улицу. В верхнелужицком языке droha значит и «дорога», и «улица», в чешском языке ulica – это не только «улочка, переулок», но и «проход, коридор» и т. д. Подобная связь значений наблюдается в названиях улицы и дороги также и в других языках
.
Дороги появились раньше улиц (в том виде, в каком они существуют сейчас), поэтому «уличное значение» у слов, обозначающих и обозначавших дорогу, является, несомненно, вторичным.
Как же будут выглядеть «метрики» наших слов? Слово улица (ср. диал. улка, улок) было создано с помощью суффикса– иц– на базе существительного ула, родственного, между прочим, слову улей. Слово ула ныне славянскими языками утрачено, но его «мужской вариант» ул (ср. отношения глист – глиста, завор – завора, жар – жара, укор – укора и пр.) со значением «улей» в чешском и польском языках существует.
Исчезнувшее в русском языке ула отмечается в древнегреческом, где aulã (дорическое aula) имело значение «двор, пространство, примыкающее к дому». Это архаическое значение сохранилось и у слова улица в отдельных севернорусских диалектах (архангельских, костромских, пермских). Но указанное значение – не исходное. Первоначальным значением было здесь, конечно, более конкретное – «пустое пространство» (в данном случае – очищенное от леса).
В словах улей, чешском ul первоначальным значением было «полое пространство, дупло дерева», что подтверждается древнегреческим родственником aulos «полая трубка, свирель».
Значение «очищенное в лесу, пустое пространство» было первичным и для праславянского слова *dorga, давшего наше дорога. Оно было образовано посредством суффикса – г– от той же основы (дор-), что и диалектное дор «рóсчисть, корчевье, новь», а в литературном языке – дергать «рвать, тащить, расчищать» и драть «раздирать на части, рвать, дергать» (в диалектах также «пахать лесную новину, росчисть, дор»).
На диалектное дор очень похоже диалектное же слово тор «дорога» (от глагола тереть), отложившееся в тавтологическом обороте торная дорога. Если допускать, что корни дер– тер– представляют собой вариацию звонкого и глухого вида типа плевать – блевать, совр. свист – др. – рус. звиздъ и т. д. (а это некоторыми учеными делается), то слова дорога и тор родственны между собой, так же как дергать и теребить «дергать, рвать, драть; очищать» (ср. тереб «росчисть из-под кустарника»), драть и тереть и др.
Как видим, слова улица и дорога хотя и не из одной семьи, но тем не менее близкие лексические товарищи, товарищи по исходному значению и дальнейшей языковой судьбе.
За что говядина называется говядиной
Говядина – мясо коровы или быка как пища. Рядом со словом говядина существует однокоренное ему прилагательное говяжий «из говядины». Это дает нам возможность выделить в существительном говядина – помимо окончания– а – непроизводную основу говяд– и суффикс – ин– (соответственно в прилагательном говяжий – корень говяж-, суффикс – ий и нулевое окончание). Суффикс – ин– в слове говядина тот же, что в существительных свинина, баранина, конина, осетрина, лососина и пр. (образованных от слов свиное (мясо); баран, конь, осетр, лосось и т. д.). Отличие заключается в том, что исходное слово говядо, от которого было образовано с помощью суффикса – ин– существительное говядина, с течением времени в русском языке было утрачено. Это общеславянское слово имело значение «крупный рогатый скот». В праславянском языке оно появилось как суффиксальное производное от корня гов-, родственного латыш. guovs «крупный рогатый скот», арм. kov «корова», нем. Kuh «корова», лат. bos, bovis «бык» и т. п. Таким образом, то современное определение говядины, которое мы находим в словарях («мясо коровы или быка как пища»), счастливо совпадает с его этимологией.
Происходит ли существительное врач от слова врать?
Для подавляющего большинства говорящих на русском языке сочетание врач от слова врать представляется сейчас, несомненно, таким же ложно-этимологическим каламбуром, целиком построенным на сближении слов по созвучию, как и выражение художник от слова худо. Кажется, что объединяет слова врач и врать (так же как и пару художник – худо) лишь наша словесная шутка. Между тем дело здесь значительно сложнее и тоньше.
Если слова художник и худо содержат совершенно разные корни и по происхождению ничего общего друг с другом действительно не имеют, то существительное врач и глагол врать связаны между собой не только известной «общностью звучания» (врач, врать). Они являются (бывают же причуды языка!) кровными родственниками и ярко демонстрируют отношения «ребенка и родителя». Правда, существительное врач образовано не от современного слова врать «лгать, говорить неправду», старые родственные узы между ними давно порвались и почти никем уже не ощущаются. Ведь тех отношений, которые характерны для слов типа ткач – ткать (ткач – «тот, кто ткет»), в паре врач – врать не существует. Врач – это не тот, кто врет. И все же с этимологической точки зрения слово врач < вьрачь оказывается (таково мнение подавляющего большинства языковедов-славистов) производным с помощью суффикса – ч– (< чь) от врать (< вьрати). Оно в его старом, исконном значении было известно еще в XIX в., ср. у А. С. Пушкина в повести «Капитанская дочка»: Полно врать пустяки, т. е. «Хватит говорить ерунду».
Выходит, что врачи все же были названы по свойственному для них ранее действию говорения: они сопровождали лечение какого-либо недуга словом, заклинаниями, заговаривали боль.
