выходу из рощи окольным путем, а Геренний бегом бросился по дорожкам. Цицерон услыхал топот и приказал рабам остановиться и опустить носилки на землю. Подперев, по своему обыкновению, подбородок левою рукой, он пристальным взглядом смотрел на палачей, грязный, давно не стриженный, с иссушенным мучительной заботою лицом, и большинство присутствовавших отвернулось, когда палач подбежал к носилкам. Цицерон сам вытянул шею навстречу мечу, и Геренний перерезал ему горло. Так он погиб на шестьдесят четвертом году жизни. По приказу Антония, Геренний отсек ему голову и руки, которыми он писал „Филиппики“ <…> Антоний проводил выборы должностных лиц, когда ему сообщили, что эта кровавая добыча доставлена в Рим; увидав её собственными глазами, он воскликнул: „Теперь казням конец!“ Голову и руки он приказал выставить на ораторском возвышении, над корабельными носами (то есть рострами. —
М. Б.), — к ужасу римлян, которым казалось, будто они видят не облик Цицерона, но образ души Антония»[169].
Первого января 42 года до н. э. триумвиры, сенат и все римские магистраты принесли торжественную присягу на верность делам Гая Юлия Цезаря. По закону Руфрена Цезарь был причислен к богам римского пантеона, а на форуме было постановлено воздвигнуть его храм[170]. Октавиан же, соответственно, стал «сыном божественного Юлия».
Глава третья. Военный трибун
Как уже говорилось, Гораций еще в 46/45 году до н. э. уехал учиться в Афины и в момент убийства Гая Юлия Цезаря находился именно там. Он не мог или не решился вернуться в Италию и, вероятно, тревожился за судьбу своего отца, оставшегося на охваченной гражданскими распрями родине.
В конце лета 44 года до н. э. Марк Брут и Гай Кассий покинули Италию и отправились в Афины. Вот что пишет об этом Плутарх: «Из Элеи Брут поплыл в Афины. Народ приветствовал его не только восторженными криками на улицах, но и особыми постановлениями Собрания. Поселившись у одного из своих гостеприимцев, Брут ходил слушать академика Феомнеста и перипатетика Кратиппа и, занимаясь с ними философией, казалось, с головою был погружен в науку, но между тем, исподволь, вел приготовления к войне. Он отправил в Македонию Герострата, чтобы расположить в свою пользу начальников тамошних войск, и сплачивал вокруг себя молодых римлян, которые учились в Афинах. Среди них был и сын Цицерона. Брут расхваливал его на все лады и говорил, что и во сне, и наяву восхищается редкостным благородством юноши и его ненавистью к тирании»[171].
Среди обучавшихся в ту пору в Афинах представителей римской «золотой молодежи», многих из которых Бруту удалось привлечь на свою сторону, оказался и Гораций. Таким образом он попал в блестящую компанию отпрысков весьма известных аристократов — это были сыновья Катона, Лукулла, Гортензия, Цицерона и проч.[172]
Светоний сообщает, что, «будучи вызван во время филиппийской войны (то есть войны между триумвирами и республиканцами. — М. Б.) командующим Марком Брутом, Гораций дослужился в ней до звания войскового трибуна»[173]. Многие ученые полагают, что Брут назначил Горация на эту высокую должность из-за недостатка в его армии высокообразованных людей, способных занять офицерские должности. Брут и Гораций могли сблизиться также на почве общих интересов и личных симпатий. «Первым я Рима мужам на войне полюбился и дома», — писал позднее Гораций, явно намекая на лидера республиканцев[174]. По словам Плутарха, Брута «за его нравственную высоту ценил народ, любили друзья, уважала знать, и даже враги не питали к нему ненависти, ибо он был на редкость мягок и великодушен, неподвластен ни гневу, ни наслаждению, ни алчности и с непреклонною твердостью держался своего мнения, отстаивая добро и справедливость. Всего более, однако, славе и влиянию Брута способствовала вера в чистоту его намерений»[175]. Кроме того, Брут прославился как отличный оратор, неплохой прозаик и поэт[176], а молодой Гораций был прекрасно образован и весьма начитан.
Итак, будущий поэт вступил в формирующуюся армию Брута и, возможно, на протяжении следующих двух лет (с сентября 44 по октябрь 42 года до н. э.) входил в ближайшее окружение своего нового покровителя. Позднее он с грустью напишет:
Но оторвали от мест меня милых годины лихие:
К брани хотя и негодный, гражданской войною и смутой
Был вовлечен я в борьбу непосильную с Августа дланью[177].
Светоний указывает, что Гораций не сразу был назначен военным трибуном, а только после того, как «дослужился» (или «заслужил»). На каком этапе войны это произошло, и за какие заслуги он получил звание — неизвестно.
Что же представляла собой римская армия в середине I века до н. э.?
Основой армии был легион, формировавшийся из тяжеловооруженной пехоты. Численность легиона в различные периоды римской истории колебалась. Обычно легион состоял из десяти когорт, каждая из которых делилась на три манипулы, а манипула, в свою очередь, на две центурии, примерно по сотне (или по 80) человек в каждой. Таким образом, в состав легиона входило около пяти или шести тысяч человек, однако легион Цезаря, например, насчитывал не более трех-четырех тысяч.
Основной тактической и административной единицей легиона являлась центурия. Во главе каждой центурии стоял центурион (всего их было 60 в легионе), на должность которого обычно назначали опытного и закаленного в боях солдата. Самым старшим по рангу центурионом был примипил — центурион первой центурии первой когорты. Легионом командовали шесть военных трибунов (tribunus militum): пять из всаднического сословия, один — из сенаторского. Согласно «Дигестам» Юстиниана, обязанности военного трибуна в мирное время и между сражениями были следующими: «содержать легионеров в лагере, производить с ними учения, хранить ключи от ворот (лагеря), делать ночные обходы, присутствовать при раздаче легионерам продовольствия, проверять пищу (легионеров), предупреждать злоупотребления при взвешивании (продовольствия), карать в пределах предоставленной им компетенции преступные деяния, присутствовать возможно чаще на собраниях лагеря, принимать жалобы легионеров, иметь надзор за больными»[178]. Однако при Цезаре общее командование легионом брал на себя уже легат — непосредственный помощник полководца, исполнявший наиболее важные его поручения. Войсковой кассой и финансами ведал квестор, который в случае необходимости мог принять на себя общее командование. Кроме того, в составе легиона имелись знаменосцы, трубачи, врачи, писцы, гадатели, разведчики, курьеры, ремесленники разных специальностей, слуги-рабы и проч.
Каждый легион имел свой номер, название, эмблему и штандарт, обладал определенным количеством боевой техники (метательные и осадные орудия) и вспомогательных войск (легкая кавалерия, легкая пехота, пращники, лучники). Набирались легионы из свободных римских граждан низкого достатка, поскольку богачи либо уклонялись от службы, либо предпочитали служить в качестве офицеров или ординарцев полководца. Вспомогательные войска формировались обычно из солдат союзных государств.
Набор в армию проводился по указанию сената или по
