Читаем без скачивания Отель «Реббека» - Рада Рамильевна Артемьева

могла понять, что происходит с их так называемой начальницей. Опустила глаза во время хвалебных речей директора? Что так? Скромничает или выпендривается?

Конечно, Эллен читала отзывы о фестивале в прессе: здорово, лестно, что и говорить, но все же мучительные угрызения совести не давали сильно обрадоваться. Она носила в себе страшную тайну: из-за ее ошибки умер человек. Можно ли было радоваться чему-то прочему? Отзывы, похвала, какие-то слова одобрения – все это сейчас уже было мишурой.

Собрание на этот раз стало коротким. Николя долго не затягивал. Обсуждать было нечего, да и не хотелось: новость о Венсане требовала сдержанности и даже немногословности. Как-то не слишком уместно обсуждать в праздных беседах такие страшные вещи. Николя дал распоряжения относительно мероприятий, связанных с похоронами Венсана, и все разошлись на этом.

Вечер после убийственной новости не мог пройти легко и душевно. Эллен сидела на краешке кровати в своей комнате и несколько минут смотрела в стену. Одна туфля осталась на ноге, вторая была откинута в сторону. Трагическое событие с Венсаном разбудило каждый нерв, заняло мысли. Эллен впала в настоящую заморозку и практически не двигалась.

«Они умерли друг за другом через две недели» – эти слова Николя крутились в голове, подобно шарманке. Словно неутихаемая песня, въедливая, тоскливая. Предупреждения директора не могли покинуть сознание и сейчас токсично разъедали каждую клеточку мозга.

Умерли друг за другом.

Через две недели.

Эллен закрыла глаза. «Он убьет нас медленно, – подумала она, сдавшись пагубным мыслям. – Все кончено для нас с Франсисом, кончено. Мы следующие. Следующие за Венсаном. Теперь Меркьюри хочет наказать виновных. Он принялся истреблять нас по одному».

Эллен сидела в одной туфле, прибитая ужасом. Она вдруг почувствовала, как под рукавом что-то навязчиво чешется. Все последние дни на сгибе руки кожа зудела, но было не до этого – в такое время некогда интересоваться собой. Эллен задумчиво поскоблила кожу под блузкой, затем еще чуть-чуть и еще. Приподняла рукав: на поверхности кожи красовалось красное, расчесанное пятно с запекшейся кровью.

Бог мой!

Она соскочила с кровати.

– Что это такое? – выкрикнула Эллен. Несколько секунд ошарашенно разглядывала покраснение, после чего принялась скидывать блузку.

Рукава, как назло, тяжело стягивались: намертво схватились за запястья. Пришлось вывернуть их наизнанку. Проклятые запонки мешали. Эллен с силой рванула ткань – изделие затрещало и выпустило руки на волю. Одна из пуговиц упала на пол.

Она отшвырнула блузку в сторону и вытянула руки локтями книзу. Одно огромное расчесанное пятно, уже напоминающее коросту, располагалось от мышцы плеча и тянулось едва ли не до запястья. Всхлипывая, она потрогала кожу, пытаясь распознать природу высыпаний.

«Это то же самое, что было у Венсана?» – спросила себя Эллен. То же самое, что она видела у него?!

Выступили слезы. Хлюпая носом и нервно хватая ртом воздух, она оглядывала живот: по бокам такие же пятна. Боже, да она вся в этой сыпи! Только не это! Нет!

Красные пузырики. Что это может быть? Крапивница? Ветрянка? Или, черт возьми, лишай? Как выглядит лишай? Эллен не знала. Она схватила телефон и тут же набрала в интернете возможные симптомы. Сотни ужасающих картинок встали в стройный ряд, преумножая страхи и только провоцируя истерику. Подвывая, она читала жуткие подробности. Смертельные истории, любезно выданные поисковиком, только наделали хуже.

«Лишай розовый, отрубевидный, полосовидный, опоясывающий…» – Эллен чувствовала, как от сотни изображений ее начинает тошнить. Голова кружилась. Она вдохнула ртом, жадно захлебываясь воздухом.

«О, Боже, оспа, – решила она и снова посмотрела на руки. Неужели оспа?» «Смертельный исход», «смертельный исход» – твердили статьи, взывая к безнадежности. Заголовки раз от раза становились все выразительнее. «Высыпания на коже, которые говорят о скорой смерти…» – прочитала Эллен, и ее телефон выпал из рук. Следом повалилась она сама: рухнула рядом с кроватью, голову уперла в матрац. Слезы начали скатываться по голому животу и капать на белое одеяло.

Не может быть! Меркьюри сделал это! Как она могла позволить этому произойти?! Теперь она будет медленно умирать! Так же у всех на глазах, как и Венсан!

Очутившись на полу, она зарыдала с усиленной мощью. Потоки слез долго ждали своего часа и наконец полились ручьями, соревнуясь с уличным ливнем. Все, что было накоплено, вырвалось наружу. Утопая в белоснежных перинах, она буквально извергала истерику. Хорошо еще, дождь скрывал крики, прятал тайну, погружал Эллен в мрачное одиночество. Шумная улица – как завеса от правды: помогала хранить секреты от лишних ушей.

Что подумают в «Реббеке», когда ее болезнь начнет цвести да расцветать? Да какая уже разница! Решат, что Венсан все-таки чем-то заразил ее, начнут впадать в истерику, бегать по больницам, переживать за себя. А она? Наверное, погибнет. Медленно. Следом за Венсаном. А потом Франсис. Чудовищная таинственная смерть троих сотрудников. Никто ничего не поймет, конечно. Николя решит, что началась эпидемия. Сначала будут паниковать, лечиться от неизведанной заразы, а потом все утихнет. Поговорят, поговорят и забудут. Их смерти окажутся тайной. Мрачной, страшной тайной «Реббеки»! Очередной! Черт бы побрал этот проклятый отель!

Эллен решила: она ничего не скажет Франсису. Перевяжет себя марлевой повязкой, укутается в одежду по самые глаза. Умрет тихо, тихо! Ничего никому не покажет!

Черные следы от туши размазались на одеяле. Эллен рыдала что есть сил, зарывшись вглубь мягких перин. Руки раскинула в стороны.

– Но как Меркьюри может это делать? – Она подняла опухшее, в черных подтеках лицо. Его дух витает где-то над головами? Он колдун? Заговаривает сотрудников отеля и крутит руками над стеклянным шаром?

– Как? – вскричала она, захлебываясь в истерике, затем полулежа скинула юбку. Отшвырнула ее к стене и оглядела ноги: высыпаний нет. Зудящие пятна осыпали только руки и живот. Всхлипывая и причитая, она начала расчесывать и без того болезненные коросты.

Какая боль. Все дико чешется и ноет одновременно. Она умирает. Умирает. Все кончено. Меркьюри добрался до нее. Начал охоту. Отказы он не принимает! Именно так сказала Морган? Никаких полумер: либо все, либо ничего! Или играешь по его правилам, или умрешь! Вот и поплатилась за свою слабость. Не справилась с задачей? Теперь прощай, мама!

Горькая, горяченная слеза прокатилась по щеке.

Грозовое облако, кажется, встало над крышей отеля: вспышка молнии на несколько секунд ослепила пространство. Окна «Реббеки» вспыхнули, озарились ярко-белым светом. Раскат грома напомнил пушечный выстрел. Улица словно воспламенилась.

Эллен находилась почти в бреду: слышались звуки уличного шабаша. Словно вся нечисть собралась у отеля, чтобы пугать ее, добить, разрушить. Пляски ведьм, безудержное ночное веселье обрушилось на южнофранцузский город, ставший вновь крошечной деревушкой, средневековой,