Читаем без скачивания Кровавая судьба (ЛП) - Тесса Доун

Стоя с вытянутыми в разные стороны руками, Сальваторе начал создавать пламя. Но вместо двух огненных шаров, которые затем можно швырнуть во врагов, он окружил свое тело горящими пламенными кольцами, пока сам не превратился в светящийся огненный столп.

Маркус увидел в этом высокомерном проявлении силы отличную попытку запугать, и быстро построил такое же кольцо вокруг собственного тела; только на этом не остановился. Он вбирал в себя пламя, пока оно полностью не поглотило саму его суть, и раскаленная лава не вылетела из его рта, глаз, носа и ушей, демонстрируя гораздо более сложную и смертоносную магию.

Сальваторе и Маркус приняли одновременно атакующие позиции, как два пылающих хищника, желающих ударить первыми. Маркус был уже готов напасть, но остановился из-за внезапного появления Валентайна, который быстро регенерировал с помощью древнего яда Сальваторе. Жестокий вампир без усилий вскочил на ноги возле брата, а затем быстро обошел Маркуса, и рыча замер на противоположном конце пещеры.

Они его окружили.

Маркус стал смертельно тихим. Прислушиваясь. Ожидая.

Пытаясь уловить малейшую вибрацию, которая укажет, какой из двух братьев атакует первым. К его удивлению, первый намек на движение пришел не от них. Это был Натаниэль Силивази, его брат, который молча материализовался в пещере, источая смертельную силу.

Он был совершенно спокоен и готов к бою, стоя спина к спине с Маркусом.

— Прости мое неповиновение, брат, — пробормотал Натаниэль, — но такая возможность была слишком привлекательной. Кроме того, я не хотел оставлять тебя в парных танцах без пары.

Маркус злобно усмехнулся и оглянулся через плечо, чтобы оценить состояние своего младшего брата. Было совершенно очевидно, что он выпил огромное количество крови: мышцы бугрились от чистой силы, глаза ярко мерцали, а кожа практически сверкала.

Натаниэля будет не остановить.

— Я всегда могу посадить тебя под домашний арест позже, — проворчал Маркус, глубокий смешок эхом отозвался в его груди.

Он перевел взгляд на Сальваторе и Валентайна и слегка поклонился.

— Потанцуем, парни?

Прежде чем они смогли нанести удар, темный злорадный смех заполнил залу, и в поле зрения появилась пятая фигура. Глубокий, звучный голос принадлежал Зареку Нистору. Оказавшись рядом со своим близнецом, он стал осматривать его тело, чтобы оценить степень последних травм.

— По-моему, начинать вечеринку до прихода всех гостей, считается плохим тоном, — прорычал он.

Маркус усмехнулся, более чем счастливый приветствовать глупого вампира на бойню.

А потом раздался шестой голос:

— Я не могу с тобой не согласиться, — Кейген Силивази спокойно стоял у входа в зал, сложив свои мощные руки на груди. — К счастью, кажется, что теперь мы все в сборе.

Сальваторе усмехнулся:

— Все, кроме Шелби, конечно же, — он вздохнул. — Ах, да, Валентайн, сделал ли ты что-то, чтобы... воспрепятствовать... младшему Силивази прийти этой ночью? — его смех был злым. — Кстати говоря, я должен скоро пойти и навестить моего нового племянника, насколько я знаю, его мать была просто восхитительной.

Натаниэль, Маркус, и Кейген взмыли в воздух одновременно, со сверхъестественной скоростью мчась на своих врагов. Столкновение было ужасным. Плоть и кости. Когти и клыки. Кровь и пот. И когда любое оружие пошло в ход, ярость стала живым, дышащим органом пещеры.

А затем стены пещеры просто выгнулись и взорвались, вышвыривая всех шестерых вампиров в открытую долину под внезапно почерневшее, жестокое небо, где собиралась начаться война невиданного размаха.

Война, которая подарит новый смысл словам Кровавая Луна.

Молния сверкала, и гремел гром.

И тогда Великий заговорил:

— Сегодня не будет никакого сражения! — голос звенел, словно при столкновении кимвалов, когда Лорд Соверен дома Джейдона, Наполеан Мондрагон, спустился с неба.

Его дикие красные глаза пылали властью, лицо, словно гранитное изваяние, кричало о могуществе и решимости. Глубокие морщины на лице Древнего, как и его поразительные черные с серебряными прядями волосы, яростно развевающиеся на ветру, придавали ему призрачный вид всезнания и бессмертия.

Наполеан был избранным монархом потомков Джейдона и противником слишком могущественным, чтобы ему могли противостоять потомки Джегера. Его слова были законом среди Светлых Вампиров, а его легендарная доблесть в войне заслужила неоспоримое уважение среди Темных. Он оставался смертельно тихим, ожидая ответа от старших братьев.

Сальваторе Нистор ответил шипением. Он посмотрел на Наполеана и скрестил руки на груди, прежде чем взглянуть вдаль, как будто все обдумывая.

Маркус понял, что его грозный враг оценивал ситуацию со стратегической точки зрения, что, в общем-то, имело смысл. Никто не прожил бы столько, сколько Сальваторе, будучи безрассудным.

— Я не боюсь драться с тобой, Наполеан, — нахмурился Темный, его слова были правдой лишь отчасти.

«Тогда ты идиот», — думал Маркус. Но то, что темный сын Джегера явно не боялся смерти, было хорошо, потому что Маркус был более чем готов подарить ему ее.

— Но сражаться с тобой, Маркусом, Натаниэлем, и Кейгеном... — голос Сальваторе затих.

Наполеан молчал, ожидая решения врага, в то время как Маркус изучал лицо Сальваторе. Древний Темный должен был знать, что им не выиграть — с Наполеаном или без него.

И в отличие от Валентайна, Сальваторе был не тем, кто идет на ненужный риск. Тем не менее, Маркус мог только надеяться. Он дал обещание отомстить за смерть Шелби, и у него не было намерения позволить Валентайну уйти, не тогда, когда его прикрывали братья, или защищал Наполеан.

— Мы согласны отступить, — признал Сальваторе, наконец, голосом полным презрения, — но только если вы гарантируете безопасный отход.

Наполеан обратился к Маркусу.

— Воин, что скажешь ты?

— Никогда! — прогремел Маркус. — Если судить мне, Сальваторе может гореть в аду вместе со своим братом.

Сальваторе зашипел, глаза засветились красным, но он ничего не сказал.

«Просто сделай одно движение, — подумал Маркус. — Если это угодно богам — только одно движение».

Наполеан задумчиво посмотрел на Маркуса, а затем проплыл вниз, пока не оказался на одном уровне с огромным вампиром, и они двое уставились друг другу в глаза, как могущественные викинги на древнем поле боя.

— Маркус... — монарх говорил спокойно, но твердо, обдумывая каждое слово. — По нашим законам ты имеешь право на месть с вашей стороны, но разве ты не видишь небо?

Маркус, что-то пробормотав, неохотно поднял голову.

Ужасные полосы молний фиолетового и белого цвета сверкали в небесах, насколько хватало глаз — гневные огненные кнуты, растущие со страшной силой. Бесконечные линии пересекали небо с востока на запад и обратно, неумолимые разряды выстреливали в землю с яростью, ударяясь о ее поверхность с такой невероятной мощью, что земля содрогалась под беспощадным штурмом. Огонь и сера падали с небес, вспыхивая по всему лесу, в то время как гром продолжал греметь и рычать.

Наполеан махнул рукой в сторону долины.

— Разве ты не видишь эту землю?

От чудовищного вида плотных черных туч, сливающихся в потрясающую воронку гнева, перехватило дыхание. Тепло и влага были втянуты в сильный водоворот энергии, ветра и ярости. Казалось, будто все облака на сто километров объединялись в темном заговоре с целью начать войну с землей и ее жителями.

Ветер свирепствовал.

Древние сосны и кипарисы наклонялись, почти ломаясь пополам, в то время как гигантские березы и осины переламывались, словно веточки под натиском злой силы.

И воронка еще даже не коснулась земли... пока.

— Торнадо приближается к городам и деревням, — голос Напалеана был спокоен и сух.

Маркус выругался и от досады прокусил нижнюю губу клыками. Он быстро встретил пристальный взгляд Натаниэля, прежде чем повернуться, чтобы посмотреть на Валентайна, который высокомерно улыбался с торжествующим выражением победы в глазах. Чувствуя отвращение, Маркус признал:

— Мы тоже отступим, — а затем его глаза стали холодными, как два темных осколка льда, — пока.

Он встретил темный пристальный взгляд Валентайна последний раз.

— Знай, сын Джегера, твои дни на этой земле сочтены. Нет места, где бы ты мог спрятаться, никто не защитит тебя, так что наслаждайся отсрочкой, это последнее, что ты получишь.

Его глаза выжгли клятву в этой мерзкой душе. Это обещание было абсолютным.

Губы Валентайна приподнялись в оскале, но Сальваторе мудро положил руку на его грудь.

— Слова ничего не значат, брат, — произнес он, и в его голосе звучало высокомерие. — Уходим, — он развернулся, чтобы встретиться со светящимся свирепым взглядом Маркуса. — Мы надеемся снова встретиться в скором времени.