Читаем без скачивания Анни Маннинен - Марья-Леена Миккола

— Ну, вот вам и гости, — проговорил Болотный Принц и устремил на Анни жаркий зеленый взгляд. — Кто эта маленькая девочка? Ах да, ведь это та самая личная секретарша… Ну ладно, хватит об этом. Перед восходом солнца я приду за вами, Дева и Воин.

Болотный Принц сошел с кочки и исчез в трясине. Анни отвернулась, чтобы не видеть этого погружения. Она никак не могла привыкнуть к мысли, что Принц живет в болоте, там, в глубине.

— Добро пожаловать, — сказал Лесной Кот, обращаясь к Деве с Воином. — Предстоит нечто важное и трудное. Вам ведь известно, что природа оскверняется, уничтожаются болота, загрязняются воды. Нам не остается ничего другого, как послать кого-нибудь за спасительными словами к Природе-Матери, пока она совсем не иссякла. Если удастся раздобыть эти слова-заклинания, то дело будет в наших руках. Но путь за словами долгий и трудный. Вам придется идти вспять во времени:.. Ведь вас заточили в болото уже давным-давно. Чувствуете ли вы в себе силы разыскать Матерь-Природу и найти слова, которые спасут и очистят Землю? О-о, что же это?..

Шагая как лунатик, с завороженной улыбкой на лице, Дева неожиданно устремилась к Луне. Ее белый наряд, подобно лунному сиянию, мелькал между стволами деревьев. Она быстро удалялась.

— Слушай-ка ты, Конь Туман, — сказал Лесной Кот, повернувшись к Коню. — Ты ведь обещал сторожить ее. Я же тебя просил. Теперь вот скачи за ней и побыстрей привези обратно.

Конь Туман громко вздохнул, втянув бока, и помчался следом за Девой. Воин неотрывно глядел в темноту. Вскоре Конь вернулся, на его спине сидела Дева, низко и печально склонив голову.

Лесной Кот подошел к Деве, заглянул ей в глаза и произнес сладким голосом:

— Ну какое тебе дело до Луны? Она бредет себе там в небесах, жалкая, как старая нищенка. Побудь лучше с нами. Разве тебе плохо в нашем обществе?

Конь склонился, чтобы Дева могла спуститься на землю, потом отошел в сторонку, в тень, где не было света, и оттуда донеслись его горестные жалобы:

— Простите меня, — дрожащим от обиды голосом заговорил Конь. Я, кажется, не могу уже справляться со своими обязанностями. Я не гожусь, не подхожу для вашей компании. Будьте добры и позвольте мне уйти. Я уйду, я удалюсь сквозь туманную калитку, я исчезну, я испарюсь, я не буду вам больше обузой.

И Анни показалось, что Конь действительно стал превращаться в нечто бесформенное, как облачко тумана.

— Ни в коем случае, — строго сказал Кот. — Сейчас же выходи из тени на свет! Если Дева с Воином отправятся за словами, то тебе придется везти их.

— Конь Туман, не упрекай себя за свою слабость. Это не ты, это я слаба душой, — проговорила Дева мелодичным голосом, похожим на звуки флейты. — Луна светит так бледно и холодно, и все же она влечет меня к себе. Луна это как искусство. Но искусство, как и Луна, не сулит мне ничего отрадного. И все-таки они властно зовут, требуют, чтобы я отдала им себя без остатка. Потому что я всего лишь служительница искусства, певица, и ничего другого я делать не умею.

— Не говори так. Не говори, пожалуйста, — угрюмо произнес Воин. — Я понимаю, ты никогда не сможешь полюбить меня. Ведь я только воитель. Я умею только сражаться. Меня заточили в болото за то, что я восстал против тирана. Но тебя, Дева, тебя низвергли сюда за то, что ты пела, пела о страданиях и несчастьях народных… Хотя что сейчас об этом вспоминать! Все это случилось в незапамятные, давние времена. Я не умею петь. Я умею только владеть мечом. Я никогда не смогу понять тебя до конца. Ты для меня такая же загадка, как вон те горы на Луне. Мой род беднее, чем твой. И я-то, глупый, думал, что ты сможешь полюбить меня, ну хоть чуточку…

— Да ну вас, старая история, из века в век одно и то же. О, мои бедные уши! — воскликнул Лесной Кот. — Анни, я думаю, что вся эта компания ни на что не годится. Наш Конь Туман слишком склонен к задумчивости и философствованию. Он вечно погружен в какие-то умствования и сразу обижается, стоит ему заметить, что нужно не только рассуждать. Надо действовать. Воин — это человек действия, но я боюсь, что он будет размахивать мечом и там, где это совсем некстати. К тому же Воин считает, что он ни на что значительное не способен, что он серый и необразованный человек и таким останется навсегда. Какая жалость, что мы не можем остановить на нем свой выбор, хотя именно в нем горит огонь настоящей отваги! Дева — та вся в искусстве, ее все совесть мучает, что она совсем не может держать в руках меч, а умеет только петь… И потом на нее находят эти лунные наваждения…

— Но ведь она художница, — проговорил опять Конь Туман голосом, в котором так и сквозил упрек. — Меня можешь называть как угодно, Конем Туманом или Жеребцом Обманом, но не оскорбляй настоящих служителей искусства, я этого не потерплю!

Дева с Воином отошли в тень под дерево и стояли там, взявшись за руки, целиком во власти своей несчастной любви.

— Из нашей затеи, сдается мне, ничего не выйдет, — произнес после недолгого молчания Лесной Кот, глядя на парочку влюбленных. — Я пытаюсь найти кого-нибудь другого для выполнения этой трудной задачи, чтобы не посылать туда Анни. Для ребенка это слишком тяжело…

— Неужели мне могут доверить это поручение? — с восторгом воскликнула Анни. — Правда? Это правда?

— Тише ты, не кричи, — сказал Лесной Кот с грустью в голосе. — Это совсем не то, что ты думаешь. Я все еще сомневаюсь, стоит ли тебя посылать. Но ведь эти двое целиком поглощены своей любовью и ничего другого не могут. Они не от мира сего. Еще, чего доброго, забудут, за чем пошли. А если с ними отправить этого Коня Обмана, эту лошадь с туманными глазами, то тогда совсем плохо. Придется нам все-таки послать девочку.

— Ах! — вздохнула Анни.

— Бедное дитя, не вздыхай от счастья, потому что задача твоя непосильная, — сказал Лесной Кот. — Я так надеялся, что Дева с Воином хоть немного оправились от своей безумной любви. Но нет, до чего же сильна бывает несчастная любовь. До чего она морочит людям головы. Ну, а благополучная любовь? Что от нее? Дети да кухня, а нам от этого тоже толку мало. Но эти влюбленные кое в чем смогут помочь нам. По крайней мере, они знают, где нынче обитают колдуньи. Нам надо добыть колдуний волшебное зелье, чтобы отправить нашу Анни в путь. Ведь Деву и Воина упекли в болото в те давние-предавние времена, когда ведьмы и колдуньи встречались на каждом шагу…

Анни была в восторге. Наконец-то она встретится с настоящими ведьмами!

Лесной Кот подозвал к себе Деву с Воином, к некоторое время они втроем разговаривали тихими, приглушенными голосами. Потом Дева плавно, едва касаясь земли, приблизилась к Анни и сказала:

— Я желаю тебе счастливого пути. Ты подходишь для этого дела, потому что в тебе, я чувствую, есть задатки служительницы искусства. Только такие души способны путешествовать во времени… и даже возвращаться назад. Мне кажется, что выполнить задачу суждено именно тебе, потому что я… Ты понимаешь?.. Я так далека от всего. Мое время уже давно опередило меня, прошло мимо. Когда-то раньше, в прежние времена, я могла уходить даже в мир усопших и приходить назад, а теперь… Увы… Об одном я хочу тебя предупредить: вернувшись оттуда, ты почувствуешь страшную усталость. Тебе непременно надо будет отдохнуть и набраться сил, чтобы опять приспособиться к обычной, человеческой жизни.

— Ну, хватит разговоров! — прервал Деву Лесной Кот. — Скажи лучше, где теперь обитают ведьмы? Нам уже пора торопиться. Время не ждет.

— Дай подготовить ребенка к дороге, — с осуждением всхрапнул Конь Туман. — Встречаются же на свете такие черствые души, которые не способны чувствовать ничего возвышенного.

— А я по большей части занимаюсь земными, реальными делами. И еще неизвестно, что тут творилось бы, если бы я ими не занимался, — сказал Лесной Кот сухо. — И сейчас я желаю знать дорогу к ведьмам. Так что будьте добры, расскажите поподробней.

— Вам нужно идти по реке до церкви, — заговорил Воин. — Это бывшее место языческих обрядов, там приносили жертвы богу всякой растительности, богу плодородия. Одно время здесь также сжигали на костре ведьм. Там, поблизости, они теперь и обитают. Ведьмы вообще любят не совсем обычные места.

— До свидания, малышка Анни, — сказал Конь Туман. — И помни: мысленно я всегда с тобой, где бы ты ни была. И не забывай никогда про нас, копытных. И если услышишь, что кто-то бранит лошадей, то прошу тебя: встань на нашу защиту. А если увидишь, что кто-то бьет лошадь хлыстом, вступись и пресеки это злое дело.

И вдруг Конь Туман пришел в неожиданный и беспричинный гнев:

— Нас надо жалеть! С нами надо обращаться мягко, с жалостью, а не хлестать кнутом!