знакомый резкий звук полицейской сирены. Нас настигала полицейская машина.
«Неужели я нарушил какие-то правила?» — подумал я, но Сара испуганно схватилась за меня.
— Не останавливайся, Бэн, умоляю тебя, не останавливайся, он не даст нам покоя!
Я возмутился: что значит «не останавливайся», я что — убийца какой или грабитель? В конце концов, мы живем в свободной стране, и я волен поступать, как вздумаю.
— Ты его знаешь? — спросил я Сару.
Она кивнула, утопившись с головой в сиденье и сжавшись в комок.
— Он что, проходу тебе не дает?
Она промолчала. Мне показалось, она уже смирилась со всем, что может дальше произойти, но я всё кипел негодованием: да хоть он и сраный полицейский, это не дает ему права распоряжаться чужими судьбами!
Я притормозил и съехал на обочину. Сара насупилась. Я стал ждать развития дальнейших событий.
Белый с синими полосами на боках «шевроле» подкатил к нам через несколько секунд и остановился чуть сзади. Из него на дорогу выбрался атлетически сложенный увалень в полицейской форме и с наглым взглядом.
«Этого так просто не возьмешь», — подумал я, окидывая его в зеркале заднего вида взглядом с головы до ног. Если б кто знал, как я не переваривал подобной крайней надменности представителей закона, переходящей и в жизнь. Не был бы он полицейским, я бы с ним поговорил по-другому, но, к сожалению, яркая бляха на груди этого копа защищала не только его самого, но и все его недостатки. Мне оставалось только дать развиваться событиям как Бог на душу положит.
Он подошел к нам неторопливой, вальяжной походкой. Остановился возле переднего стекла, скользнул равнодушным взглядом по Саре; так, будто и не знает её, потом перевел его на меня.
— Далеко направляетесь? — спросил, отошел, вытащил из заднего кармана блокнот и списал номер моей машины. Возвратившись на место, снова спросил:
— Так я не слышу? Вы поняли мой вопрос?
Я молчал, собираясь с мыслями. Что мне нужно было ему сказать, что я еду, куда глаза глядят? Это стало бы поводом для его дальнейших придирок. А потом, кому какое дело, куда я еду? Но я ничего не успел сказать, сказала Сара. В словах её было столько горечи и злобы, что мне стало не по себе.
— Чего ты выкобениваешься, Дэни? Он же ничего не нарушал. Тебе нужна я, так и скажи!
— Заткнись, сучка, с тобой я еще разберусь, сейчас я выясняю, с кем имею дело.
— Послушайте, шериф или как там вас ещё. Сара права, если у вас есть что-нибудь ко мне, так и скажите. Если нет, то извините, меня ждут дела.
Я сам не ожидал от себя такого мужества, но копа, видно, заело упоминание мною имени Сары. Он взбеленился:
— Я спрашиваю вас еще раз: куда вы направляетесь?
— Дэн, может, хватит, — не сдержалась, в конце концов, Сара. — Не разыгрывай комедию, я выхожу. — Она решительно поднялась со своего места и выбралась из машины.
Я ничего не предпринял, чтобы остановить её. Может, я поступал и неправильно, но мне отчего-то стало вдруг все равно. Да пусть она катится ко всем чертям вместе со своим ублюдком-полицейским! Я не затем оставил одни проблемы, чтобы наживать себе другие. Однако коп, видно, думал иначе. Он совсем не желал отставать от меня. Снова спросил, куда я направляюсь, что с собой везу, и потребовал предъявить водительское удостоверение.
Сара подошла к нему и дернула его за руку:
— Поехали, Дэни, оставь его в покое.
Но тот грубо отбил её руку и, злобно зыркнув на нее, бросил:
— Сядь в машину, сучка, я тебя не спрашиваю.
— Вы так невежливы с дамой, — кинул я небрежно. Черт меня дернул это произнести! Коп тут же фамильярно осадил меня:
— Не твое дело!
Но Сара не послушала его, умоляюще произнесла:
— Дэни, оставь его, пожалуйста, не заводись.
Однако Дэни заводить не надо было. Он был уже на взводе.
— Заткнись, шлюха! — крикнул он и хлестко ударил её наотмашь. Сара, не ожидая подобной реакции на свои слова, резко отшатнулась, подалась назад, споткнулась и упала. Дэни тут же подскочил к ней, схватил за руку, с недюжинной силой поднял её с земли и грубо толкнул в направлении своей машины.
— Сядь, я сказал!
— Эй, эй, эй, шериф! — крикнул я, не вынося его подобного обращения со слабым полом. — Может, девушку-то в покое оставите?
Но слова мои были, что горох о стенку.
— А ты не вмешивайся, слышишь, не вмешивайся! Я с ней сам разберусь!
Он снова схватил Сару за предплечье и силой потянул к машине. Втиснув её на переднее сиденье, он резко захлопнул за ней переднюю дверцу. Потом, вытащив из кобуры пистолет, подошел ко мне.
— Выйдите из машины, сэр, — холодно приказал.
Я недоуменно уставился на него.
— Я сказал, выйдите из машины!
— Я вас не понимаю, шериф, — я попытался прикинуться дураком, но коп реагировал на всё более резко. Он снял пистолет с предохранителя и поднес его к самому моему лицу:
— Выполняй, я сказал!
— О'кей, о'кей! — не стал я выводить его из себя и замахал руками, соглашаясь на все его условия: — Я выхожу.
Я вылез из машины. Дэни, не сводя с меня пистолета, приказал развернуться и положить руки на капот. Я выполнил и это. Он обыскал меня, потом ткнул пистолетом под ребра:
— Пошли, — указав на свой «шевроле».
— Я не понимаю, — сказал я.
— Я сказал «пошли»! — грубо бросил он и снова ткнул меня.
Он ловко втиснул меня на заднее сиденье, потом сам забрался за руль. Мы развернулись и поехали обратно.
Я думал, что он везет меня в полицейский участок для установления личности, однако о чем бы я его не спросил, он ничего не отвечал, давил на газ молча.
Сара еще раз попыталась уговорить его отпустить меня, но коп рявкнул на неё раздраженно, и она замолчала. Что оставалось мне? Тоже
