на капибару, бросился к краю платформы.
Человек, похожий на цаплю, — за ним. Дядя Миша кинулся за первыми двумя. Дядя Гриша схватил Кита за руку.
— Ты чего, пацан? С родственниками поссорился?
— Они не родственники! Они жулики!
Электричка пронеслась мимо.
Все посмотрели вниз. На рельсах лежали куски разбитого чемодана, пачки бумажных денег, сверкали украшения и золотые кубки.
Дядя Гриша сориентировался быстрее всех. Он выхватил пистолет и заорал:
— Всем стоять! На землю! — и выстрелил в воздух.
Человек, похожий на капибару, вытащил было нож, но дядя Миша выбил его у него из рук. И тоже достал пистолет. Потом и дядя Миша, и дядя Гриша синхронно повернулись к Киту, ища у него объяснений.
— Я это… видел их… как-то… в городе… — выдохнул Кит.
Потом он что-то ещё говорил. Дядя Гриша строчил в протоколе. Дядя Миша связался с кем-то по рации. Через пять минут подъехала полицейская машина с несколькими людьми в форме. Деньги и драгоценности собрали с рельсов в чёрный мешок.
— Спасибо, пацан!
— Бывай!
— Если что, мы тебя вызовем!
— Тихону Карловичу — привет!
— Позвоним ему, скажем спасибо за такого ученика!
Подъехала новая электричка. Кит подобрал свой рюкзак, валяющийся на платформе, и шагнул в тамбур. В голове была странная пустота. Ноги казались ватными. Кит встал перед дверями. И вдруг заметил, что у другого края платформы стоит рыжая барышня в замшевой куртке. Она махнула Киту рукой и усмехнулась.
Двери электрички закрылись, и она медленно поехала дальше.
Глава 7. 24 сентября, воскресенье
Кит еле встал утром. Он не выспался. Ехать никуда не хотелось, но было ужасно любопытно посмотреть на всякие самодельные летательные средства. Да и Янику он вчера так и не поздравил. На улице опять был небольшой туман, сквозь него светило тусклое солнце. Телефон про волшебный туман не знал и обещал прекрасную погоду.
Кит пошёл на кухню. Мама ещё спала. Он вспомнил, что на этой неделе у неё было много занятий и она говорила вчера вечером, что утром будет отсыпаться.
Папа пил кофе. Вид у него был усталый. Под глазами круги. Он оторвался от чашки:
— Как твоё корпоративное мероприятие?
— Нормально. Сегодня последний день! А твоя работа?
— Сегодня вечером сдаю! Окончательно! Еду вечером в Москву, к заказчику. Сидел сегодня, доделывал всю ночь! — Папа потёр шею, грудь и немного поморщился. — Всё тело ломит. И грудь болит. Устал, наверное. Всё, сегодня сдам и точно буду отдыхать! Я посмотрел, речные трамвайчики ещё ходят, да и погода прекрасная! Маме позвони днём, чтобы она не волновалась.
Кит допил кофе. Посмотрел на часы и помчался на Волшебную почту.
Перед зданием почты стоял синий микроавтобус. Водитель щёткой сметал с него рыжие сосновые иголки, нападавшие за ночь.
— Вы, кстати, можете сегодня не брать Гуся-Лебедя, а поехать с нами, — предложила София Генриховна.
— Нет, мне на Сером привычнее! — отказался Кит.
Яники не было.
Гусь-Лебедь уверенно расправил крылья и полетел на Почтовый фестиваль.
На лётном поле прогуливались толпы народа.
В палатках шла торговля. На дальней полосе стояли только Горынычи и старинные рыбы. Площадок для самодельных механизмов было две. На одной были выставлены всякие небольшие штуки, вокруг которых суетились дети и подростки. Здесь проходили какие-то лекции, встречи, мастер-классы.
Другая площадка вытянулась вдоль второй взлётной полосы. На ней расположились крупные летательные аппараты. Полоса перед трибунами была свободна, наверное, для того, чтобы вечером над ней могла пролететь техника.
Кит пошёл искать Марата с Харлампычем, но первый, кого он увидел из знакомых, был Фёдор Гансович. Он стоял рядом с полупрозрачной черепахой и разговаривал с молодым человеком в лётном шлеме. Женя и Вера прыгали рядом с инвалидным креслом, в котором сидела Ольга Кирилловна, сжимая в руках маленькую сумочку.
Кит подошёл ближе.
— Идея была в том, чтобы средство могло и летать, и плавать. И чтобы могло передвигаться по земле, ну, если придётся. У нас в посёлке большая водная черепаха живёт у Тихона Карловича. В пруду, на участке. Она как-то приспособилась зимовать в нашем климате. Говорят, она у него уже лет сто живёт, от прадеда, говорят, перешла, по наследству. Я её как-то увидел, ну, она выплыла к нам в речку, жемчужник ела… знаете, у нас он растёт в некоторых местах. Я и подумал: а ведь удобная форма может быть и для воздуха, и для воды. А если сделать так, чтобы панцирь мог становиться непрозрачным, она легко может маскироваться под камень…
— Но ты хочешь совместить три стихии — воздух, землю и воду, это сложная штука, аппарат может запутаться и потерять управление…
Кит поздоровался и пошёл дальше.
Марат уже выгрузил свою гирлянду и сейчас проверял, всё ли с ней в порядке.
Рядом с ним стояли несколько человек с какими-то новыми видами рыб, затем Харлампыч с птеродактилем.
Кит погладил крыло птеродактиля. Иван Харлампович просиял:
— Вот! И я считаю, что живая составляющая очень важна. При всей моей любви к механике — так считаю! Как бы Марат меня ни убеждал в обратном! Яника же вчера не просто так выиграла, значит, сумела наладить хороший контакт со своим Гусём-Лебедем! А этот твой — ну просто змей в душе, а не птица, раз выкаблучивается. Я не сомневаюсь, что, уговори ты его, мог бы тоже занять какое-нибудь место в этой гонке.
Кит пожал плечами. За ночь вчерашние эмоции улеглись, и он уже не так остро реагировал на упоминания о соревновании.
Кит пошёл дальше, рассматривая механических существ и странные конструкции. Потом достал телефон, чтобы позвонить маме. Но экран показывал, что на поле нет связи.
Кит пошёл дальше.
Больше всего народа собралось вокруг летающего синего осьминога. Воображение Кита живо нарисовало картину с небом, полным металлических осьминогов, и он невольно вздрогнул. Неподалёку стояли несколько единорогов, десяток маленьких замков и конструкций, имитирующих облака. Рядом несколько разноцветных рыб и домиков. За ними — штуковина, напоминающая первый спутник Земли, а следом за ней — большое летающее дерево, похожее на реликтового лешака. Небо, по которому будут летать деревья, тоже показалось Киту странным, и он подошёл поближе послушать, что рассказывает создатель этого необычного аппарата, бородатый дядька в жилетке с множеством карманов.
— Да, это дуб! Классическая форма дерева! Нет, он не должен летать. Вернее, ну, может быть, один раз, до того места, где
