и Ынхе…
Увидев старшую сестру, которая приехала домой впервые за пять лет, Ынчхон не только не обрадовался, но даже пришел в замешательство. Когда Ынхе начала допытываться о значении жеста на видео, у него чуть не случился припадок. А когда сестра пришла в кабинет музыкальной терапии в центре социального обеспечения, он вытолкнул ее оттуда.
Возможно, тогда Ынчхон хотел сказать не «Сестра бесит. Пусть уже уходит», а «Сестра, я волнуюсь. Уходи в безопасное место».
Может быть, он не убрал прослушку, даже обнаружив ее, опасаясь, что членам его семьи навредят.
– Так не пойдет. – Ынхе рывком встала.
Ее голова с грохотом ударилась о низкий потолок фургона, но девушка не придала этому никакого значения.
– Нужно что-то предпринять, пока не стало слишком поздно. Все, на что у меня хватит сил.
– Все, на что хватит сил?
– Для начала попытаюсь провести переговоры.
– Переговоры? С кем?
– С Капитаном Америкой…
* * *
Хеён очнулась от наркоза, почувствовав резкий запах.
Сильный запах хлорки. Такой концентрированной, что щипало глаза и нос, словно кто-то вместо нужного количества вылил в воду всю банку.
Кроме запаха хлорки, не было ни одной подсказки, которая могла бы дать ответ, что это за место.
Перед глазами женщины была только кромешная тьма.
– Ын… чхон…
Она попыталась позвать Ынчхона, но ее рот был заклеен клейкой лентой, не давшей голосу прозвучать как следует.
Когда Хеён попыталась встать, ее горло вдруг что-то сжало. Сама того не осознавая, она отклонилась назад, словно кто-то резко схватил ее сзади за волосы.
На шее что-то было. Женщина потрогала область горла. Кожаный ремень, пряжка и цепь, прикрепленная к кольцу. Это оказался собачий ошейник. Конец цепи был закреплен на железной трубе с помощью навесного замка.
«Боже».
Хеён едва не лишилась сознания, но с трудом постаралась взять себя в руки.
Чтобы прийти в себя, она вспомнила события сегодняшнего дня.
После музыкальной терапии они с Ынчхоном вернулись домой, но там обнаружили незнакомца. Мужчину средних лет со спортивной стрижкой.
Хеён собиралась было закричать, но не смогла. Все потому, что незнакомец приставил пистолет к голове Ынчхона.
Мужчина закрыл рот Хеён марлевым полотенцем, от которого исходил странный химический запах. Вдохнув его, женщина ощутила сонливость. Так она отключилась, а открыла глаза уже в этом месте.
Но где же они оказались?
Словно отвечая на этот вопрос, толстая железная дверь со скрипом отворилась.
Из-за проникающего через проем открытой двери света тень человека, который эту дверь открыл, протянулась до самых ног Хеён.
Женщина легла обратно, сделав вид, что еще не очнулась. Она украдкой наблюдала за движениями мужчины, слегка приоткрыв глаза.
Тот вошел внутрь, закрыл железную дверь и с щелчком включил свет.
Это оказалась старомодная лампа, которая загоралась, если потянуть за веревочку. Свет настолько тусклым, что освещал лишь пространство в радиусе едва ли больше метра. Но при этом лампа все время мигала, словно даже такой свет являлся для нее непосильным.
Однако даже такой слабый свет позволил Хеён увидеть сына.
Ынчхон, на чьей шее был такой же собачий ошейник, как и на Хеён, лежал на некотором отдалении.
Затаив дыхание, женщина рассматривала сына. Она боялась, что на том месте лежала лишь оболочка, которую уже покинула душа.
Через некоторое время грудь Ынчхона слегка поднялась и опустилась.
Убедившись, что сын жив, Хеён наконец успокоилась и смогла осмотреться.
Место, где их заперли, со всех сторон окружали цементные стены. Не было ни намека на окна.
Через некоторое время женщина услышала шум воды.
Она увидела спину мужчины, который мыл руки в раковине.
Худощавое сложение, средний рост, одет в простую рабочую куртку и джинсы.
Свет лампы мигал, поэтому было трудно определить, какого цвета куртка – темно-синего или черного, но по густым волосам мужчины Хеён ясно могла определить одно. Он не был тем монстром, который приставлял пистолет к голове Ынчхона.
Возле раковины все было заполнено различными губками и моющими средствами.
Губки были покрыты клубками спутанного меха – то ли шерсти животных, то ли человеческих волос.
Мужчина довольно долго мыл руки.
Это мытье было таким патологическим и навязчивым, словно он собирался смыть с рук всю грязь и врагов в мире.
Закончив мыть руки, мужчина сел за стол рядом с дверью.
Там стоял большой монитор.
Мужчина включил его и начал копаться в своем смартфоне. Затем монитор заполнило изображение с экрана телефона. Похоже, незнакомец хотел переключить видео со смартфона на монитор, чтобы лучше рассмотреть его на большом экране.
Как только мужчина коснулся экрана мобильного, на мониторе возник чей-то дом.
Сердце Хеён забилось чаще, а дыхание стало затрудненным.
Украшенный геометрическими узорами пол в гостиной, который она мыла и подметала каждый день, диван, уголок которого оторвал Ынчхон, вход, украшенный плиткой, которую муж специально заказал из Турции…
На мониторе Хеён видела свой собственный дом.
Внезапно с экрана полилась музыка. Знакомая мелодия.
Опенинг мультфильма, который каждый день в пять часов вечера неизбежно звал Ынчхона к телевизору.
– Эй, убийца. – Человеком, возникшим на экране, транслировавшем гостиную, оказалась Ынхе, дочь Хеён.
Женщина крепко прикусила нижнюю губу. Потому что она, сама того не осознавая, чуть не крикнула: «Ынхе!»
Мужчина снова коснулся смартфона.
Четыре экрана, показывавшие кухню, гостиную, комнату Ынчхона и комнату на втором этаже, исчезли, и весь монитор заполнило лицо стоящей в гостиной Ынхе.
Девушка достала что-то и показала в камеру.
Экран заполнил альбом Ынчхона.
С прошлого года он начал вести дневник с помощью фотографий. Все благодаря директору Чан Сохи, которая подарила Ынчхону камеру «Полароид», сказав, что это даст юноше, который не может ни говорить, ни писать, возможность самовыражаться.
Хеён посмотрела в сторону Ынчхона. Тот сидел и смотрел на монитор.
Возможно, его разбудил опенинг мультфильма.
Ынчхон не закричал и не забился в припадке. Все вокруг было настолько непривычным, что он вполне мог принять это за сон.
Ынхе, которую Хеён видела на мониторе, была уверенна и решительна:
– Ты это ищешь, верно? Поэтому забрал Ынчхона и маму, да? Да уж, я видела внутри нечто совершенно потрясающее. Этого будет более чем достаточно, чтобы доказать, что это ты – настоящий убийца.
Плечи мужчины слегка вздрогнули. Хеён было любопытно, каким стало выражение на его лице.
– Я сфотографировала и сохранила каждую страницу. И написала электронное письмо. Как думаешь, кому оно отправится? Детективу, который ведет это дело, адвокату Ян Гихо и кому-нибудь из репортеров, жаждущих сенсации. Но слишком сильно не волнуйся. Потому что я еще не отправила это письмо. Только сохранила в моем почтовом ящике. Ты же понимаешь,
