других плохо.
Не транжирьте время в бесполезной деятельности и пустых разговорах.
Вы можете делать или не делать что-нибудь ещё, но вы обязаны воспевать Харинаму. Харинама — это моя жизнь. Поддерживайте её Харинамой.
Другие могут практиковать или не практиковать Харинаму, но вы должны всегда, куда бы ни пошли, громко воспевать Харинаму так, чтобы слышали окружающие вас люди. Только слушая Харинаму, они могут достичь освобождения от Майи.
Наставления приносят плоды только в том случае, если сам наставник является олицетворением своих указаний. Могущественные наставления Джагатбандху, кто был живым примером своих слов, вскоре совершили беспримерные изменения в юношах Пабаны. Старшее поколение начало предчувствовать, что молодые люди могут отречься от мира, и они сами лишатся своих единственных надежд и какой-либо поддержки в старости. Они собрались вместе и вынесли решение срубить эту проблему под самый корень, убив Джагадбандху. Их дети узнали об этом и предупредили своего наставника. Услышав новость, он оставался серьёзным, не обеспокоенным и неподвижным, подобно Гималаям, но произнёс: «Много будет злодейских заговоров против этого тела, но никто не сможет его убить. Страдайте от насильников, но не совершайте насилия. Вы, возможно, тоже должны будете встретиться лицом к лицу с насилием, но не прячьтесь от страха в своих домах».
Джагатбандху обычно каждое утро, перед восходом солнца, гулял на свежем воздухе. В одну из таких прогулок какие-то негодяи напали на него сзади и стали безжалостно наносить удары. Избиение продолжалось до тех пор, пока он не упал на землю без сознания. Злодеи подумали, что их жертва убита, и скрылись, оставив Джагата одного в лесу. Его обнаружил сторож, возвращавшийся после ночного дежурства. Он пришёл к Лахиди Бабу и рассказал о происшествии, и тот вместе со своими людьми прибежал в лес. Они подняли пострадавшего и принесли в дом. Слухи о случившемся вскоре распространились в Пабане, подобно лесному пожару. В дом Лахиди Бабу стали стекаться толпы молодых людей, все буквально озверевшие от гнева. Как только Джагатбандху пришёл в себя, они пытались узнать у него имена напавших злодеев, но он молчал. В конце концов, уступив настойчивым вопрошателям, он попросил тетрадный лист и карандаш. Пока он писал, все с волнением вглядывались в слова на бумаге, ожидая увидеть имена злоумышленников. Но вместо имён там было написано обрывистыми буквами: «Я пришёл не для наказания, а для освобождения».
После этого происшествия в Пабану приехал Тарини Бабу и забрал брата в Ранчи. Там он устроил его в десятый класс английской школы. Но как Джагатбандху мог направить свой ум на учёбу и с какой целью, когда его постоянно грызли поедом мысли о спасении падших душ проповедью Харинамы. Побуждаемый этими раздумьями, одним днём он сбежал из Ранчи. Никто не знает, где и что он делал два следующих года. После двух лет он появился в Брахманаканде и начал миссию своей жизни — проповедь Харинамы со всей решимостью. Джагатбандху построил два ашрама, один в Брахманаканде, а другой в Вакчаре, неподалёку от первого.
Он также организовал семь групп киртана, в каждой были две мриданги и четыре пары каратал[153]. Все группы ежедневно устраивали шествие с воспеванием Святых Имён в семи различных частях города. Джагатбандху также принимал участие в одной из процессий. Иногда все группы собирались вместе и пели киртан непрерывно целые сутки. Большинство песен, исполняемых в киртанах, сочинял сам Джагатбандху. Важной частью шествий была Хари-лута[154]. В ней также участвовал сам Джагатбандху. Сперва он разбрасывал прасад, затем, войдя в состояние экстаза, кидал в толпу свои ручку, карандаш, трость, одежду, монеты, купюры и всё, что бы ни попадало под руку. Однажды, совершая Хари-луту, он с криком:
«Хари бол», — выбросил ситар[155], который, упав на землю, сломался. Джагатбандху дал владельцу ситара пару каратал, давая этим понять, что для киртана подходящими музыкальными инструментами являются именно они и мриданга. Он говорил, что мриданга — это сам Адвайтачарья, а караталы — Нитьянанда.
Однажды Джагатбадндху принял участие в нагара-киртане[156]. Навстречу шествию приближался восседавший на слоне Ванамали Рай, преданный раджа Тадаса, в сопровождении солдат, вооружённых пиками и ружьями. Ванамали Рай увидел в центре группы киртана необычайно красивого двадцатилетнего юношу с телом цвета золота, который пел и танцевал, проливая бесконечные потоки слёз. Раджа заинтересовался: кем бы мог быть этот золотой молодец, такой божественный и одновременно такой безумный от любви. Спустившись со слона и расспросив прохожих, Ванамали Рай узнал, что это тот самый Джагатбандху, о котором он уже много слышал от разных личностей. Затем он, проталкиваясь через толпу, обступившую золотого кумира, приблизился к нему и, упав на колени, взмолился: «Прабху! Я умоляю Вас хотя бы раз осветить мой дом пылью с Ваших лотосных стоп».
На следующий день к Джагатбандху прибыл Рагхунандана Госвами, сын раджа-гуру (духовного учителя) Ванамали Рая, и, предложив ему проехаться на слоне, доставил во дворец раджи. Как только Джагатбандху вошёл во дворец, Ванамали упал, распростёршись у его стоп. Затем он пригласил гостя в комнату, примыкающую к храму своего Тхакура Радхавинода, и закрыл двери. Раджа хотел как-то высказаться, но у него от внезапно набежавших слёз перехватило дыхание и только вырвалось: «Прабху!» Он не мог произнести больше ни слова, но его бхава сказала больше, чем можно выразить словами. Раджа всем своим видом показал, что он принимает Джагатбандху как своего господина, а сам занимает смиренное положение его слуги. Ответ Джагатбандху на царскую бхаву прозвучал также единственным словом: «Раджарши!», которое говорило, что хотя Ванамали Рай и является царём, но он в действительности подобен риши. С этого момента Джагадбандху стали называть Прабху Джагатбандху, а Ванамали Рая — Раджарши Ванамали Рай.
С тех пор Раджарши Ванамали Рай начала принимать советы Прабху Джагатбандху и выполнять его наставления. Согласно его совету, святой царь взял на себя ответственность за печать и распространение книг Рупы, Санатаны, Дживы и других Госвами. Даже в наши дни в библиотеках имеются бесчисленные работы Госвами, опубликованные Ванамали Раем.
Прежде, чем познакомиться с Прабху, Раджарши находился под влиянием Брахма Самаджа. Он считал, что Абсолют не имеет формы, и не верил в Шри Виграху (Божества) Господа. В его дворце служение Божествам Радхавинода являлось не более, чем рутиной, выполняемое пуджарием точно таким же образом, как это делал его отец, предыдущий пуджарий. В ежедневное служение Божествам входило предложение хукки (кальяна). У Радхавинода развилась привычка к курению с тех пор, как Ему поклонялся один преданный, заядлый курильщик, который перед тем, как вдохнуть дым табака
