– У нас на Синере есть и то, и другое, – сказал Меркурий грустно. – Но и экхи тоже бегали стаями, и вы прекрасно помните это.
С минуту они помолчали, глядя на все так же невозмутимо проезжавшие в одном шаге – и все же недосягаемые – машины.
– Стаи и орды – это, конечно, романтично, – высказал свое мнение Гост. – Но мне думается, что все куда проще. Не их защищают, но, наоборот, – от них. Ведь если это действительно правительственная полоса…
– М-да, – почти сразу согласился Федоров. – Это действительно проще – и правдоподобнее… Ну, что предпримем теперь?
Трое посмотрели друг на друга, Меркурий же продолжал смотреть сквозь стекло. Внезапно он схватил Госта за руку.
– Смотрите! Там… да смотрите же!
– А что я должен увидеть?
– Там, на тротуаре!
– Ну, идут люди… или как их…
– А между ними? Это же вы! На полторы головы выше всех прочих. Да вы что – себя не узнаете?
– Дьявол! – пробормотал Гост. – И правда, похож… Но я-то здесь! Э! Э! А вон и вы! Эй, десантники, поглядите-ка, если вам интересно увидеть себя со стороны: вон мы все там шагаем! Ничего себе номер!
Несколько секунд все смотрели, затаив дыхание, пока, пройдя размеренным шагом, все четверо – там, на тротуаре – не затерялись среди других прохожих.
– Гм… – пробормотал Изнов разочарованно. – Никогда не думал, что со стороны я выгляжу таким… не очень рослым. Мне всегда казалось… М-да. Однако… Постойте! Раз мы – там, хотя мы на самом деле здесь – значит, это всего лишь съемка? И за стеклом нет никаких машин, никакой улицы… И никакого карнавала тоже? Как жаль!
– Да это просто экраны, – сказал Федоров несколько разочарованно. – Хотя, надо сказать, сделано все весьма убедительно.
– Жизневидение, – усмехнулся Гост. – Вот мы и видим эту самую жизнь… А интересно: что там – позади них? Может, праздник-то идет на самом деле?
Федоров задрал голову. Вгляделся.
– Они – метра три высотой, не более. Ну что – перемахнем?
– Лично я не могу поручиться…
– Вас, посол, мы уж как-нибудь перетащим. Важно забраться первому. Пожалуй, придется тряхнуть стариной…
И он отступил подальше, чтобы как следует разбежаться.
– Постойте, – удержал его Гост. – Кто его знает – стекло все же может не выдержать удара: вам ведь придется удариться ногой в самую середину, и уже тогда… А если оно лопнет, и вы влетите прямо в высокое напряжение…
– Да нет, – усмехнулся Федоров. – Я вовсе не собираюсь пользоваться таким способом: я же не пехотинец… Вы думаете, я не способен взлететь на полтора метра над землей?
– Тогда уж лучше я: мне приходилось играть в баскетбол – хотя и не в последнее время, конечно…
Федоров пожал плечами:
– Ну, если вам так хочется…
– Все это чрезвычайно глупо, – произнес Меркурий. – Мы сделаем гораздо проще: вы оба поднимете меня – и я без труда перевалю через этот барьер. – Он помолчал. – Хотелось бы верить, что там для нас не приготовлено никакой ловушки…
– Тогда уж лучше поднимайте меня, – предложил Федоров.
Меркурий пренебрежительно дернул верхней губой.
– По-моему, вы все еще придерживаетесь весьма низкого мнения о воспитании, какое получают синерианские дворяне. Ну хорошо же. В таком случае я вам продемонстрирую… Отойдите на шаг, пожалуйста.
Он присел на корточки. Секунду-другую посидел, опустив голову и, кажется, даже перестав дышать.
– А-а-а-а-а!..
То ли крик, то ли рычание это раздалось совершенно неожиданно – даже хладнокровный обычно Федоров отшатнулся и поднял руки к ушам. Одновременно Меркурий взлетел – другого слова не найти было – в воздух, пружинно распрямившись, даже не на три метра, а еще выше, пожалуй. В высшей точке головокружительного прыжка сделал сальто – и исчез по ту сторону экрана.
– Потрясающе… – только и смог пробормотать Изнов. Федоров и Гост только переглянулись.
– Надеюсь, он не разбился… – проговорил посол, скорее всего, самому себе.
– Да вряд ли, – усмехнулся Федоров. – До чего же мало все-таки мы знаем друг о друге… Например, я считал, что Мерк…
Он не успел закончить: голова синерианина появилась над экраном.
– Жду следующего. Поднимайте посла – я его вытащу за руку.
– Да вы просто рекордсмен, Меркурий, – сказал Изнов. – Выражаю вам мое восхищение…
– Потом, потом. Лезьте, пока здесь все тихо.
– А что там вообще?
– Увидите сами. Ну, раз-два…
Федоров и Гост без труда подняли посла, подставив ладони под его ступни. Меркурий протянул руки, налегая грудью на раму экрана, ухватил Изнова за кисти и без труда вытянул наверх. Изнов перевел дыхание, вытер пот с лица. Тем временем Федоров успел высоко подпрыгнуть, руки его встретились с пальцами Меркурия, рывок – и советник посольства тоже оказался наверху. Таким же способом преодолел препятствие и Гост.
Наверху оказалась площадка шириной примерно в полметра – словно верхняя плоскость стены; на самом деле в этой стене располагалась, вероятно, вся электроника экранов. Спуститься на другую сторону было куда проще, чем взобраться: трое просто спрыгнули, Изнова затем приняли на руки. Перевели дыхание. Осмотрелись.
– Другой мир… – вздохнул посол. – Кто бы мог подумать…
И действительно, то, что можно было – в темноте, с трудом – увидеть по эту сторону телевизионного проспекта, нимало не походило на уже запечатлевшуюся в их сознании панораму большого и благополучного города в большом и не менее благоустроенном мире и уж никак не смахивало на яркий и шумный карнавал.
Перед ними открылся обширный пустырь; лишь где-то поодаль, едва ли не в самой его середине, угадывалась какая-то темная масса – быть может, развалины; откуда-то из глубины их пробивались – или это только казалось? – слабые отблески огня. Ничего не было слышно – кроме уличного шума, слабо доносившегося сюда с той стороны экранной стены. Когда глаза беглецов привыкли к мраку, им почудилось, что вдали – по ту сторону пустыря – угадывалась еще одна такая же стена; видимо, за нею пролегал другой такой же видеопроспект – один из тех, что они видели с купольной площадки Центра.
– Да, – вздохнул Изнов. – Это похоже на что угодно, только не на космодром. Ну, что же мы предпримем теперь?
– Думаю, пойдем туда, – Федоров вытянул руку в сторону предполагаемых развалин. – Может быть, там сумеем хоть немного отдохнуть, привести мысли в порядок…
– Может быть, мы все-таки поторопились с побегом, – негромко, как бы про себя проговорил Меркурий.
Никто не ответил, и они зашагали к развалинам, чем дальше, тем больше увязая в грязи и невольно морщась от помойных запахов, что время от времени доносили до них вольно гулявшие здесь ветерки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
