Таким образом, великому князю было ясно дано понять, чтобы он ни в политические, ни в военные дела не вмешивался.
Передав дела августейшему Верховноглавнокомандующему, великий князь отбыл из Ставки на Кавказ. Уезжал он с чувством облегчения: огромная ответственность за судьбу гигантского фронта теперь находилась не на его плечах. "Конечно, - писал генерал Спиридович, - старое командование уезжает совершенно сконфуженным. И если ничего не говорят в массе про самого Николая Николаевича, который отлично понимает, что он первый год войны проиграл, то все рады и довольны полной сменой штабных руководителей"{189}.
Глава 3.
Император Николай II как военный руководитель
Прежде чем давать оценку деятельности Николая II на посту верховного главнокомандующего, необходимо дать краткие сведения о его военном образовании и военном опыте. Это тем более необходимо, так как большинство историков всегда пишет о "полной неподготовленности царя", о том, что он, в отличие от великого князя и других генералов, совершенно не обладал военными способностями, что его роль была чисто декоративной, а истинным верховным был генерал Алексеев. Эти мнения имеют под собой в основе воспоминания одних и тех же генералов, имена которых мы приводили: Деникина, Брусилова, Данилова, Головина и так далее. Насколько же эти мнения соответствуют истине?
Император Николай II, еще будучи наследником престола, получил хорошее военное образование, которым руководили такие известные военные теоретики, как генерал М.И. Драгомиров (по боевой подготовке войск), генерал Г.А. Леер (по стратегии и военной истории), генерал Н.А. Демьяненко (по артиллерии), П.Л. Лобко (по военной администрации).
В ГАРФ в фонде Николая II имеются документы, посвященные военным занятиям Наследника Цесаревича Николая Александровича, дающие представление о полученном им военном образовании. Приводим их без комментариев:
Вычисления Николая II по морским навигационным приборам с 23 августа 1884 по 3 января 1885 (ф.601, оп. 1, д. 175).
Ученические тетради Николая II по фортификации с 10 октября 1885 по 2 февраля 1887 (ф. 601., оп. 1, д. 178).
Конспект курса артиллерии, написанный для великого князя Николая Александровича. 470 стр.
Записи великого князя Николая Александровича по курсу военной администрации с 21 ноября 1887 по 11 марта 1889 (8 тетрадей).
Учебные записи великого князя Николая Александровича по военному делу. 1887 г.
Конспект курса "военно-уголовного права".
Учебные пособия по изучению военного дела.
Кроме теории, наследник много времени отдал военной практике. В 1884 году великий князь Николай Александрович "становится", как тогда говорили, на военную службу и 6 мая, в свой день рождения, приносит воинскую присягу. В августе 1884 года Наследник получил звание поручика. Он провел два лагерных сбора в рядах лейб-гвардии Преображенского полка в должности ротного командира. В марте 1889 года будущий Император писал: "Я проделал уже два лагеря в Преображенском полку, страшно сроднился и полюбил службу! Я уверен, что эта летняя служба принесла мне огромную пользу, и с тех пор заметил в себе большие перемены"{190}.
Кроме этого, цесаревич два летних сезона посвятил кавалерийской службе в рядах лейб-гвардии Гусарского полка от взводного до эскадронного командира. К тому же, один лагерный сбор Наследник прошел в рядах артиллерии. После прохождения многолетнего курса военной подготовки, великому князю Николаю Александровичу было присовено звание полковника и вплоть до вошествия на престол в 1894 году он командовал батальоном Преображенского полка. Звание полковника он сохранил на всю жизнь, так как считал невозможным самому себе повышать звание, тем более, что полковничьи погоны он получил из рук столь им любимого отца - Императора Александра III.
Сухомлинов пишет в своих мемуарах: "При вступлении на престол Николая Александровича, старшего из Михайловичей, великого князя Николая Михайловича не было в Петербурге. Когда он вернулся в столицу и явился Его Величеству, то Государь, в силу прежних дружеских отношений, встретил его ласково, приветливо и "дернула меня нелегкая", как он сам рассказывал мне затем, спросить Государя: "А когда же ты сделаешь себя генералом?" Государь сразу же изменился и недовольным тоном ответил ему: "Русскому царю чины не нужны. В Бозе почивший отец мой дал мне чин, который я сохраню на престоле""{191}.
Вот что пишет сослуживец Императора Николая II по Преображенскому полку генерал Н.А. Епанчин: "Цесаревич проходил военную службу в пехоте, в Преображенском полку, как младший офицер и как батальонный командир; в коннице, в офицерской кавалерийской школе, и в Л.-гв. Гусарском Его Величества полку, и в артиллерии, в Гвардейской конно-артиллерийской бригаде. Таким образом, он имел возможность изучить строевую полевую службу, познать войсковой быт, мог наблюдать работу офицеров и солдат, сойтись с ними, узнать русского человека, особенно простолюдина, в его работе. Вес это было для него крайне необходимо, особенно для его будущего предназначения как Монарха.
Служебные обязанности Цесаревич исполнял чрезвычайно добросовестно, входил во все необходимые подробности. Он близко стоял к офицеру и солдату; в сношениях с людьми отличался необыкновенным тактом, выдержкой и доброжелательством; никого из офицеров не выделял особенно, ни с кем не входил в особые близкие отношения и никого не оттолкнул. По своему характеру Он не способен был на вульгарное товарищество, на амикошонство, чему мы иногда были свидетелями в отношениях других высоких лиц [...]
Житейская обстановка Цесаревича в полку ничем не отличалась от условий жизни остальных офицеров - была проста, безо всяких излишеств. Он столовался в офицерском собрании и не предъявлял никаких претензий; особенно это бросалось в глаза на маневрах, когда подавалась закуска самого простого вида, так как вообще в Преображенском полку не было никакой роскоши.[...]
Что касается до военно-научного образования Цесаревича, то в нем были немалые пробелы"{192}.
Биограф Николая II А. Боханов пишет: "С ранних пор последний русский Царь испытывал большой интерес и тягу к военному делу. Это было у Романовых в крови. Уже в "розовом детстве" он играл "в солдат". Тогда была образована "потешная рота" из родственников и детей придворных. [...] У "воинства" существовал свой "служебный артикул", и в снежных крепостях Аничкова сада "баталии" случались. Последний Император был, что называется, прирожденным офицером; традиции офицерской среды и воинские уставы он неукоснительно соблюдал, чего требовал и от других. [...] Природной педантичности, аккуратности и обязательности последнего царя с юности импонировала армейская среда"{193}.
Мы уже приводили слова А.Ф. Редигера о том, что Государь "любил войска и военное дело".
Генерал Мосолов писал: "Царь считал себя военным, первым профессиональным военным своей империи, не допуская в этом отношении никакого компромисса. Долг его был долгом всякого военнослужащего.
Он объезжал войска перед отправлением их на фронт, произносил перед ними речи, которые производили сильное впечатление. Государь вникал во многие вопросы, касающиеся военных. Известно, например, что однажды в Ливадии он преодолел сорок верст в солдатском обмундировании, с полной выкладкой, винтовкой и солдатским пайком для того, чтобы проверить пригодность новой экипировки.
Командир полка, форму которого в этот день носил Император, испросил в виде милости зачислить Николая II в первую роту и на перекличке вызывать его как рядового. Государь на это согласился и потребовал себе послужную книгу нижнего чина, которую собственноручно заполнил. В графе для имени написал: "Николай Романовъ", о сроке службы - "до гробовой доски""{194}.
В войсках ореол царского имени был очень велик. Отношение армии к правящему монарху был особым. Независимо от личных политических симпатий и антипатий каждого воина в отдельности, войска в целом благоговели перед именем Государя. Генерал П.Н. Краснов вспоминал, как еще до войны он присутствовал на смотре, который делал казачьим частям Николай II: "Трубачи заиграли полковой марш... Государь взял на руки Наследника и медленно пошел вдоль фронта казаков. Я стоял на фланге свой 3-сотни и оттуда заметил, что шашки в руках казаков 1-й и 2-й сотен качались... Разморились! Государь подошел к флангу моей сотни и поздоровался с ней. Я пошел за Государем и смотрел в глаза казаков, наблюдая, чтобы у меня-то в моей "штандартной" вымуштрованной сотне не было шатания шашек. Нагнулся наш серебряный штандарт с черным двуглавым орлом, и по лицу бородача-старообрядца, красавца-вахмистра, потекли непроизвольные слезы. И по мере того, как Государь шел с Наследником вдоль фронта, плакали казаки и качались шашки в грубых мозолистых руках и остановить это качание я не мог и не хотел"{195}.
