– У вас была рвота?
– А у вас разве нет? – ответил он вопросом на вопрос. – Эти маньяки сдобрили все, включая воду, стодвенадаатиградусной водкой. Меня мутило до конца уик-энда.
– Меня не тошнило.
– Невероятно, – насупившись, посмотрел на нее Мэт. – У вас закаленный организм привычного к водке казака, а меня выворачивает сильнее, чем незрелого первокурсника университета после первой студенческой попойки с пивом.
Кейла едва сдержала улыбку, но быстро спохватилась. Она не собиралась делиться воспоминаниями об утреннем похмелье после выпивки, ведь она разговаривала с Мэтом Минтиром. Мэтом Минтиром, который позволил себе фразу: И часто вы это проделываете? А после обмениваетесь впечатлениями?
– Так вот почему вы ушли не попрощавшись? – озабоченно сказал Мэт. – Вы решили, что я эгоистичный, бесчувственный подонок, у которого не нашлось для вас времени?
– Примерно так, – сказала Кейла. – Возможно, меня не тошнило в буквальном смысле, но меня тошнило от раскаяния. Я знаю, вам, вероятно, трудно поверить в это, но ночь в прошлую пятницу совершенно не в моем духе. Мы с сестрой не спим с кем попало.
– И почему же мне так трудно в это поверить?
Она уже было собралась оттолкнуть его и уйти, но не смогла удержаться и бросила ему в лицо его собственное обвинение. Пусть его же собственные слова сотрут у него с лица это фальшивое недоумевающее выражение.
Стёрли. Но на смену ему пришло выражение негодования.
– Я не имел в виду секс! Я спросил, часто ли вы с сестрой меняетесь ролями. То есть подменяете друг друга и получаете удовольствие, обманывая людей. Вы должны признать, что при подобных обстоятельствах это уместный вопрос.
– Я ничего не обязана признавать. – На этот раз она попыталась пройти, но Мэт схватил ее за руку и крепко держал.
– Вы должны признать это. – Сильным рывком он опять притянул ее к себе. Он обхватил ее руками и пристально, посмотрел в ее широко раскрытые удивленные глаза. – Нам было хорошо вместе. Чертовски хорошо!
Кейла начала вырываться.
– Мы оба были пьяны! В первый и последний раз у меня был постельный роман на одну ночь, когда я была пьяна; и я хочу забыть, что это когда-либо случилось со мной. Вот и все.
Ощущение ее тела, мягкого и стройного, прижатого к нему, соблазнительный запах ее духов так же сильно действовали на него, как и на прошлой неделе. Он прижал ее к себе еще теснее, чувствуя, как переходит в него исходящее от нее тепло. /Движения Кейлы при попытке освободиться побудили его держать ее еще крепче, в то время как туман головокружительных воспоминаний затмил его рассудок.
– Не так это было просто, – раздраженно сказал он, – и вы, как и я, не можете этого забыть.
Он наклонился и прильнул к изгибу ее шеи, лаская своими крупными руками и теснее прижимая ее к своему крепкому телу. Он ощущал, что чувства переполняют его. Никогда и ничто не казалось ему так необходимо, так уместно.
Кейла сделала резкий вдох. Сила и жар, исходящие от него, вызвали у нее головокружение. Она ощутила твердую мощь его возбужденной плоти, крепко прижатой к ее телу, ощутила его руки, по-хозяйски блуждающие по ней, и почувствовала слабость в коленях. Его губы покусывали ее шею, в то время как его нога раздвинула ее бедра. Чувство острого наслаждения пронзило ее. Как легко было бы закрыть глаза и поддаться чувствам, которые она испытывала. Раствориться в этом моменте.
И все же, даже в то время, когда ее тело откликалось на его натиск, ее разум сопротивлялся этому. Она не давала ему права вот так обнимать ее и задерживать здесь против ее воли, напомнила себе Кейла. Но он сам дал себе это право и явно рассчитывал на большее. Но раз уж она несколько раз неверно его поняла, то, возможно, он и не был таким эгоистичным, подлым авантюристом, как ей показалось.
Однако он все же был политик. И не делал секрета из того, что он презирает политических консультантов и то, чем они занимаются. Секрет заключался в том, что она была одним из них.
Кейле удалось просунуть руки к нему на плечи и оттолкнуть его.
– Отпустите меня, Мэт, – потребовала она и сама смутилась от того, как хрипло и прерывисто прозвучал ее голос. – Из, этого просто ничего не получится. Не может получиться. Вы не знаете…
– Я. знаю, что хочу тебя и что ты точно так же хочешь меня, – перебил Мэт. – Перестань бороться со мной, Кейла. Перестань бороться сама с собой.
Она была очарована, услышав свое имя в его устах. Воспользовавшись ее минутным замешательством, он прильнул к ее губам.
– Я думал, что сойду с ума за эту неделю, – шептал Мэт, легко касаясь ее губ ртом. Даже помня, что в субботу утром ты бросила меня не попрощавшись, я все равно хотел тебя. Я хотел тебя, когда видел твою сестру с ее другом и думал, что это ты. – Губами она почувствовала, что он улыбается. – И, конечно, я хочу тебя сейчас. У тебя не может быть в этом ни малейшего сомнения. – Он медленно и искушенно прижался к ней так, чтобы она ощутила реальное подтверждение его возрастающей страсти.
– Ты даже не знаешь, кто я, – сказала Кейла, тихонько постанывая. Им восхитительно мешало разговаривать то, что их рты соприкасались, и когда они произносили слова, то чувствовали движение губ друг друга. И ее рассудок быстро проигрывал сражение, уступая желаниям тела.
– Ты Кейла, – тихо сказал он. – Это все, что я сейчас должен знать.
Он жадно захватил ее рот, его язык проник внутрь, двигаясь и лаская его глубины, мучительно и сладострастно симулируя высшее наслаждение. Пальцы Кейлы разжались, чтобы вцепиться в него, в то время как ее подхватила горячая волна наслаждения, обрушившаяся на нее. Она изогнулась, прильнув к нему отяжелевшей и чувствительной грудью с затвердевшими почти до боли сосками. Она помнила, что испытывала, когда он ласкал их своими длинными ловкими пальцами, когда прикасался к ней там своим теплым и влажным ртом, пробуя ее…
Она снова хотела этого. Ее разум отключился, переполненный наэлектризованным сладострастием, возникшим между ними. Кто на самом деле смог бы думать, кто вообще смог бы думать, будучи подхваченным бурным вихрем? Кейла капитулировала полностью и безоговорочно. Все ее доводы и решимость растаяли в огне сладострастия, поглотившем их.
К чему вообще сопротивляться? – промелькнуло в ее затуманенном сознании. Она так сильно его хотела, она нуждалась в нем.
Мэт ощутил произошедшую в ней перемену: от нервной капитуляции перед его натиском до крайнего возбуждения, не уступавшего его собственному. Они целовались и целовались, охваченные неистовой страстью. Его рот стал грубым, а руки – решительными и настойчивыми; она отвечала, как и он, требовательно и жадно. Он вспомнил ощущения, которые испытывал, когда в постели ее тело извивалось под ним, уступая и принимая его в свое мягкое и жаркое женское лоно. Он хотел испытать это вновь, все это и всю ее. Сейчас, сегодня вечером.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
