В.Ш. Начальник Генштаба Николай Макаров утверждает, что при вводе войск проблема исправности техники была критической.
А.Х. Это не относится к соединениям и частям 58-й армии, он перепутал с Сибирским военным округом, которым командовал много лет, и где техника стояла разграбленная, откуда её отправляли для восстановления на заводы. Я был начальником штаба 41-й армии в этом округе и знаю ситуацию. Он эти данные перенёс на все остальные Вооружённые Силы. Но это не так. В 58-й армии техника была исправна и укомплектована. Мы же были воюющим округом. Поэтому исправность техники была краеугольным камнем. Уже в 2007 году за счет перераспределения внутри армии соединения и части были укомплектованы однотипными автомобилями. Оборудование с бензиновых автомобилей ставили на дизельные, что позволило упростить подготовку специалистов, обеспечение и ремонт. Эта огромная работа была проведена под руководством заместителя по вооружению полковника Александра Арзиманова.
В.Ш. Как вы оцениваете действия авиации? Как вообще было организовано взаимодействие с ВВС?
А.Х. В составе БТГр были авианаводчики, которые координировали действия авиации. Но вообще очень многое держалось на том, что и мы, и авиаторы достаточно долго варились в одном котле СКВО. Мы знали друг друга лично, и это в критический момент выручало. Так, я лично знал командира Буденновского полка Сергея Кобылаша. Мы ещё по Чечне много взаимодействовали, его эскадрильи были в составе группировки в Чеченской республике. И потом мы постоянно работали на учениях, отрабатывали взаимодействия. И как только армия была поднята по тревоге, я сразу с ним связался и напрямую разъяснил ситуацию.
Бывший командующий СКВО генерал-армии Александр Баранов, когда проводил учения с нами, всегда очень требовательно подходил к вопросам организации взаимодействия с авиацией и другими службами, и это сыграло свою положительную роль в ходе последующих действий. Однажды Александр Иванович на сутки задержал учения, пока в штаб не прибыл представитель Каспийской флотилии с полномочиями принятия решения и постановки задач.
Вообще, очень много зависит от того, как организовано взаимодействие, насколько хорошо понимают задачи решаемые по времени и месту. Был в ходе первых дней момент, когда разведчики засекли разворачивающуюся грузинскую минометную батарею. Необходимо было срочно нанести по ней огневой удар, пока она не открыла по нам огонь. Но до средств связи с ЦБУ около километра, пришлось воспользоваться спутниковой связью корреспондента "Комсомольской Правды" Александра Коца. Я тут же по памяти называю сотовый телефон секретаря военного совета: "Набирай вот этот номер срочно". Он сразу снял трубку. "Я — "Вьюга", записывай координаты, куда нанести удар!" Проверяем координаты. "Подтверждаю!" Через минут десять разведка докладывает — цель поражена до открытия огня!
В ходе боевых действий с нами работали корреспонденты многих российских СМИ, которые тоже рисковали своей жизнью в интересах выполнения заданий руководства. К сожалению, в последующем крайне мало о действиях войск писала наша любимая "Красная Звезда". Освещение действий вел только генерал-полковник Анатолий Ноговицын. Но об организации информации западными СМИ мы уже говорили. А какой вывод сделан из этой кампании в новом облике по информационному обеспечению?
МЫ В ЦХИНВАЛИ!
В.Ш. По телевизору много говорилось о роли ВДВ в этом конфликте. Как вы её оцениваете?
А.Х. Я не могу оценивать действия ВДВ. К тому моменту, как они вошли в Южную Осетию, я уже был ранен, и ситуация была уже переломлена, исход войны фактически решён сухопутной группировкой из состава 58-й армии. Стоило ли использовать такие высокопрофессиональные войска в качестве сухопутных войск? Это вопрос к тем, кто принимал решение на их применение, тем более, что это резерв верховного главнокомандующего.
В.Ш. А система ПВО была единой или каждая часть прикрывала сама себя?
А.Х. ПВО была единой, ею управлял начальник ПВО, находившийся на ЦБУ армии. Но подразделения ПВО входили в Осетию позже боевых батальонов и артиллерии. Я же не мог пустить ПВО раньше войск — сначала войска должны были пройти тоннель, а потом уже ПВО. Но, пройдя тоннель, они сразу развернулись, и потому грузины уже к исходу первых суток прекратили полёты. Я помню только один их удар по Джаве и то до подхода туда наших войск. Когда же войска пришли, они уже не бомбили.
В.Ш. А как вам удалось прорваться в Цхинвал?
А.Х. Я уже сказал выше, что на первом этапе у нас было только две батальонных тактических группы и две батареи САУ по 5 орудий, батарея РСЗО против всей грузинской группировки. И я понимал, что если грузины разберутся и поймут, сколько нас, то просто сомнут и уничтожат. На их стороне было полное превосходство. Причём, не только численное. У них была новейшая техника, отличная связь, прекрасная организация. Это были обученные и хорошо подготовленные части, и глупости сегодня говорят те, кто называет грузинскую армию опереточной. Это был очень серьёзный и опасный противник. И я нисколько не преувеличиваю. Да, были боевые действия в Чечне, но это нельзя сравнивать. Там были бандиты, организованные, но банды, которые могли ударить из засады, но не могли вести полноценные боевые действия против регулярной армии. А здесь противник был умный, упорный, пытающийся навязать свою схему боевых действий, имеющий самое современное оружие и отлично подготовленных солдат. У меня на глазах грузинские танкисты из засады с первого выстрела уничтожали двигающиеся на небольших открытых участках на высокой скорости легковые автомобили. Настоящие снайперы! Наша артиллерия больше десяти минут на одной позиции не находилась, потому, что у грузин были отличные средства разведки и отработана контрбатарейная борьба. Уже через пятнадцать минут после открытия огня на то место, откуда стреляла наша артиллерия, сыпались грузинские снаряды. Лишь раз артиллеристы ошиблись — и тут же понесли потери. Погиб командир батареи. Шёл бой, пехота просила поддержки огнём, и он с одного и того же места выполнил стрельбу по второй задаче. Сразу после этого стал уходить, но уже не успел и попал под огонь. Четыре машины ушли, он на пятой выйти не успел...
И воевать с таким противником можно было только ломая все шаблоны, навязывая свою инициативу, не давая ему опомниться, наносить ему удары мелкими подразделениями на нескольких направлениях. Ведя постоянную войсковую разведку, искать разрывы в боевых порядках, так как не может быть сплошной линии боевых действий. Всё это было присуще действиям в горах давным-давно, но до некоторых только сейчас дошло.
Поэтому, сбив грузин с моста, отбросив их к Тамарашени, я принял решение разделить БТГр на отдельные ротные группы, а иногда и взводные, и вот этими группами максимально "растаскивать" грузин, сковывать их боем, дерзкими и молниеносными действиями, нанес удар — ушёл, нанес удар — ушёл, а также нанесением огневого поражения заставлять переходить к обороне. Внушать им, что нас много, что мы со всех сторон подходим. Не давать им прийти в себя и нарушать их управление. Вести постоянное воздействие подразделениями и огнём.
Для этого нужно было иметь прекрасно обученный личный состав и отлично подготовленных командиров. И могу сказать с гордостью — солдаты и офицеры 58-й армии с этой задачей справились. Немаловажную роль здесь сыграл патриотизм, морально-психологический дух, верность присяге и идеалам страны, уверенность в своей правоте и готовность на подвиг.
Несмотря на достигнутую внезапность, несмотря на широкое участие советников и инструкторов, несмотря на высокую обученность войск и хорошее вооружение, грузинская армия была разгромлена. И это не чудо, как кое-кто сегодня пытается представить. За этой победой стояла огромная, многолетняя работа многих людей, о которых я бы хотел сказать.
В успехе действий 58-й армии огромная заслуга бывшего командующего округом Героя России генерала армии Александра Ивановича Баранова. Блестящий военный руководитель, высокоэрудированный, грамотный, умный, он за годы своего командования проделал огромнейшую работу, повышая боеготовность частей и соединений округа, обучая и воспитывая нас, подчинённых. Александр Иванович вложил много сил и здоровья в наше обучение, помогал и советом, и делом практически, а не теоретически. Все учения проходили только на штатной технике, в составе штатных подразделений. От взаимодействующих структур участвовали только люди, которые имели право принимать решения и отдавать указания подчиненным, а не наблюдатели и советники. В результате техника и вооружение несмотря на то, что она прошла две кампании, была исправна, укомплектована, боеготова, личный состав обучен действовать при вооружении, а офицеры имели опыт и навыки в управлении боевыми действиями.
