оправдались. Преодолев все трудности, 11-й танковый и 8-й механизированный корпуса прорываются через, казалось, непроходимый участок — и вот уже заняты города Вангерин и Шифельбейн.
Путь на Балтику, по существу, открыт. 45-я бригада, составлявшая в этот момент передовой отряд корпуса, ворвалась на южную окраину города Кольберга, расположенного на Балтийском побережье. Но комбриг-45 здесь, по мнению Бабаджаняна, не проявил решительности, ослабил темп наступления, и противник этим воспользовался: организовал оборону — город полностью взять уже не удалось.
— Вот тут надо было решиться на риск, — говорит А. X. Бабаджанян. — Полководец должен уметь мгновенно отделить в своем представлении осторожность разумную от чрезмерной. И все это решить буквально в считанные секунды. В этом — искусство вождения войск. Оно требует быстроты решений, тем более когда в твоих руках такое оружие, как танки, — сама быстрота…
Понимаю его мысль: осторожность разумная порождает разумный риск, а чрезмерной осторожности всякий риск представляется чрезмерным…
— В этот момент командир другой, 40-й бригады нашего корпуса полковник М. А. Смирнов, — говорит Бабаджанян, — вырвался на берега Балтийского моря. В подтверждение, что его танкисты наблюдают морской прибой, он послал мне бутылку морской воды. Отличное донесение! Другую бутылку он отправил генералу Катукову, третью — маршалу Жукову — мы еще входили в состав 1-го Белорусского фронта.
1-я гвардейская танковая армия, выйдя на побережье Балтийского моря, рассекла восточнопомеранскую группировку противника. 8 марта Верховный Главнокомандующий сказал по прямому проводу командарму 1-й гвардейской танковой М. Е. Катукову:
— Надо помочь Рокоссовскому не дать врагу занять старые укрепленные районы, иначе придется организовывать новую фронтовую операцию. Подумайте и сделайте все, что можете.
И танковая армия М. Е. Катукова была передана в состав 2-го Белорусского фронта Маршала Советского Союза К. К. Рокоссовского. А наступать ей предстояло… на восток.
— Мы так привыкли за годы войны к лозунгу «Вперед, на запад!», что даже язык с трудом выговаривал: «Вперед, на восток!» — улыбаясь, вспоминает Амазасп Хачатурович. — Но танкистам не приходилось удивляться: в маневренности, в подвижности, в готовности в любую минуту изменить направление своего движения и неожиданно обрушиться на врага оттуда, откуда он совсем не ждет, — не в этом ли, может быть, самое главное существо бронетанковых сил?
Кольберг, блокированный с суши, оставлен частям Войска Польского, они его и возьмут штурмом впоследствии, а корпус Бабаджаняна устремляется на восток, к Гданьской бухте…
Путешествия по военным маршрутам Бабаджаняна во время работы над этой книжкой привели меня и к балтийским берегам, я попал в польский курортный городок Колобжег — так теперь называется бывший Кольберг. Собственно, вновь называется своим исконным именем. Ныне он крупный морской порт республики. Нам показывали замечательные пляжи и санатории, а я все с нетерпением ждал, когда покажут следы тяжелых боев, которые вела здесь 1-я армия Войска Польского и Советские Вооруженные Силы, ведь город был тогда почти полностью разрушен.
Следов не было. Красавец город утопал в зелени, на главной улице маршировали, демонстрируя класс строевой подготовки, подразделения различных родов войск польской армии, прибывшие сюда для участия в ежегодно проводимом в Колобжеге фестивале солдатской песни. Зрелище поражало своим великолепием, всюду в городке царило ощущение праздника.
Война была где-то далеко-далеко — в учебниках истории. Но вот меня подвели к памятнику. На камне высечены слова благодарности воинам — польским и советским, — павшим в боях за освобождение города от фашистской нечисти. Помнят ли здесь своих освободителей — русских братьев? Помнят, очень помнят… В книжном магазине мне предложили книгу на польском языке, в которой описываются бои за Кольберг. Это оказались… «Дороги победы» А. X. Бабаджаняна.
Что скрывать, было очень приятно. И маршал, когда я ему сказал, что приобрел в Польше его мемуары, был несказанно обрадован. А в Гдыне мне торжественно сообщили, что А. X. Бабаджанян избран здесь почетным гражданином города.
— Вижу в этом братскую признательность нашей Советской Армии — освободительнице, — говорил маршал. — Тяжелые здесь пришлось выдержать бои…
Пройдя за сутки 120 километров, танки вышли к реке Леба, передовые армейские отряды уже захватили переправы — танки форсируют реку; преодолев сопротивление противника, корпус Бабаджаняна устремляется к Гдыне. 45-я бригада полковника А. В. Моргунова прорывает внешний оборонительный рубеж Гдыньского укрепрайона, другая бригада — 27-я полковника К. К. Федоровича — очищает от врага все побережье залива Пуцигер-Вик, 44-я бригада полковника И. И. Гусаковского овладевает городом Пуцк.
А вот Гдыню взять оказалось не так-то просто. Гдыньский укрепрайон был мощным оборонительным сооружением, недаром немцы в 1939 году, оккупируя Польшу, слишком долго не могли овладеть Гдыней, и сейчас они воспользовались тем, что в свое время было так добротно построено здесь. При этом гитлеровцам благоприятствовала погода — непрерывно лили дожди, превратившие всю местность в сплошное месиво грязи, попробуй по такому наступать танками. А на рейде — военные корабли противника, недосягаемые для артиллерии танкового корпуса, и с неба их тоже не возьмешь — погода нелетная.
Маршал Рокоссовский принимает решение перебросить 11-й гвардейский танковый корпус на юг и оттуда вместе с другими общевойсковыми соединениями прорвать вражескую оборону и овладеть Гдыней. Холмистая, заросшая лесами местность ограничивает маневр танков. И опять — дожди, дожди… Танки вынуждены действовать только вдоль дорог и лесных просек, танки становятся мишенью для противотанковых средств противника. Каждый метр — с боем. Но выхода нет. Бабаджанян объясняет это своим комбригам.
— Но мы теряем много людей, — отвечает один из них, зная отношение к этому комкора.
— Выхода другого нет, — кинув на него острый взгляд, отвечает Бабаджанян твердо. — Ты меня знаешь…
Да, комбриг знал своего начальника. Знал по многим боям и сражениям. Рядом шли, когда и Бабаджанян тоже еще комбригом был. И если командир корпуса говорит, что нет иного выхода, значит, надо делать невозможное возможным.
И хотя сопротивление противника отчаянное, на следующий же день части корпуса во взаимодействии с войсками 19-й армии разрывают на две части 2-ю немецкую армию, на другой день захватывают город Сопот и наконец врываются в Гдыню.
Еще дымятся там и сям пожары, а танковая армия снова повернула на запад, спешит вновь влиться в состав 1-го Белорусского фронта, чтоб устремиться на окончательный штурм фашистской цитадели — на Берлин. Родина отмечает героев и героические действия частей и соединений. Среди них — майор Б. П. Иванов, командир танкового батальона 40-й бригады 11-го гвардейского танкового корпуса, батальона, который первым ворвался в Гдыню, — комбат был удостоен звания Героя Советского Союза. Среди них и весь 11-й гвардейский танковый корпус, награжденный орденом Суворова…
Солдаты и офицеры соединения радовались наградам, но времени для праздника нет. Праздник еще впереди. А пока — ратный труд, и надо готовиться к новым боям и сражениям. Генерал армии Гусаковский, тогда полковник,
