хорош в твоём бизнесе? Что ж, не удивительно, что он тебе приглянулся. Он же Романов. – она слегка приобняла меня одной рукой и прижала к себе, чтобы прошептать мне на ухо, – А этот волчара бывший агент Охранки. А нынче и вовсе форменная тварь. Я бы на такую работу не соглашалась, но решать тебе...
– Неужели? – волк, кажется, ещё больше заинтересовался в моей персоне и заинтересованно завилял хвостом, – Значит, мне не показалось?
– На Александра в юности похож, да? – спросила Мария, не отпуская меня из объятий, – Это потому, что он потомок его брата, Константина.
– У Константина же не было детей...
– Оказывается, были. Им даже разрешили пользовать царскую фамилию. Так что перед тобой настоящий Романов. Феликс I Романов.
– Тогда, быть может, он подойдёт и для нашего дельца? – спросил волк и столкнул свою кошку спутницу со скамейки, жестом приказав убираться подальше от стола.
– Ты просто не хочешь доставать Кирилла из Финляндии?
– Это упёртого осла ещё надо выкрасть и крысиными тропами привезти сюда. Зачем? Вот у нас здесь свой, карманный Романов. Возможно, единственный живой на территории России прямо сейчас. Даже ехать никуда не надо.
– Ну это не нам решать, а ИМ. В любом случае, наверное, устроить его к тебе на работу самое правильное решение сейчас. – Мария пожала плечами, – Всё равно он ИМ нужен не для того, чтобы на престол его садить.
– А жаль... – волк покачал головой.
– Кому это "ИМ"? – спросил я.
– Тебе это пока не обязательно знать. – по-родительски жёстко отрезала девушка, – Нашим, с твоим паном-работодателем, общим друзьям.
– Какие общие друзья могут быть у народницы с агентом охранки? – я решил не униматься, всё же как старый друг Марии я имел право знать, с кем она спуталась теперь.
– Можно вступить в союз с самим дьяволом, лишь бы против большевиков... – сказала Мария, а затем вдруг, будто вспомнив какое у неё вообще было дело к Морозову, произнесла, обращаясь к нему, – Кстати о дьяволах и большевиках, где тот чёртов черносотенец, Матфей? Вы же должны были уже встретиться.
– Он всё ещё не пришёл. – волк пожал плечами.
– А ты его приглашал?
– Конечно. И не только я.
– Вот не дай бог, чтобы этот ублюдок действительно оказался на поводке у чекистов. Он ставит под угрозу всех нас!
– И твоя работа — это предотвратить, да-да...
– Это и твоя работа тоже, вообще-то.
– В своей организации я с этим прекрасно справляюсь. За этих сектантов, которые нам нужны только чтобы нравиться некоторым церковникам, я не отвечаю.
– Ладно, проверю ка я одно место, где его сейчас быть не должно. По крайней мере, если он хочет всё ещё бродить по этому свету. – Мария встала, и не попрощавшись направилась к выходу из кабаре.
Мы остались с Морозовым вдвоём. Он, закинув ноги на стол, сказал:
– Ну, ты тоже можешь идти. Завтра утром приходи на Трубную улицу, во второй дом. Постучись и скажи, что пришёл "за зубами".
Печать вторая – Йозеф – Взрыв
Мы с Феликсом шли в направлении конторы, слегка шаркая по каменной мостовой, и обсуждали произошедшее:
– То есть, они повязаны в каком-то общем деле? При чём все трое? – спросил я.
– Да. И меня в это что-то тоже собрались подвязать. Если я конечно поработаю на этого "бутлегера".
– Корчемника.
– Какая разница?
– Это русское слово, а кроме того, оно его бесит. Так что лучше использовать его.
– Ну ладно, если я поработаю на этого корчемника, то, возможно, узнаю больше как связан Синдикат, та секта Иштвана Великого и бывшая эсерка. Хотя, если честно, ума не приложу что может их объединять.
– Контрреволюционность? – койот посмотрел на меня скептически.
– После того, что агенты охранки сделали с товарищами Марии?
– И то верно. Кажется, что у этой пани уж точно должен быть зуб на монархистов. Неужели можно НАСТОЛЬКО не любить большевиков?
– У меня есть ощущение, что дело тут в чём-то совершенно ином. И нам ещё предстоит выяснить в чём именно. Но как ты думаешь, Мария могла убить профессора?
– Зачем ей это делать? Какой у неё мотив?
– Ну, эти двое обсуждали, что Матвей, возможно, с нами сотрудничал. И наша общая подруга поклялась его убить.
– А поскольку Шариков действительно был нашим кротом...
– Да, я о том же.
– Но и с того процарского ублюдка это не снимает обвинений.
– За то, кажется, снимает их с Матфея. Не уверен, что его ещё можно отпустить, но он то точно не приложил лапы к убийству.
– То есть, ты предполагаешь, что его в теории всё же можно отпустить. Я просто напомню тебе, что он черносотенец и организатор секты. Его только отпусти за порог и он начнёт разлагать общество и устраивать еврейские погромы.
– Его взгляды не говорят о том, что он плохой человек. Может, он просто запутался? Мы должны исправлять преступников, а не стрелять всех без разбора.
– Ты думаешь, что человек с такими взглядами может исправиться?
– Я думаю, что это возможно. То, что он сейчас ограничен своей глупостью ещё не значит, что мы не можем ему показать всех прелестей советской власти.
– Знаешь, я думаю, что такие люди не
