каков нахал!
— Позвольте, дорх Ардер… — начала я.
— Попробуйте, лиэса Ардер, — запальчиво бросил маг.
Я вдохнула и выдохнула, пытаясь, словно пароварка через клапан, сбросить хоть часть внутреннего напряжения, которое буквально разрывало меня на части. Протянула руку и выхватила бумаги из-под носа того, кто называл себя моим мужем.
Не надо делать вид, что очень занят!
— Если уж ты напираешь на этот нелепый ритуал и настаиваешь на том, что я теперь твоя супруга, то имей совесть…
— Что иметь? — переспросил претемнейший, явно издеваясь.
Он попытался забрать у меня добычу, но я не позволила. Тогда тёмный встал и мгновенно зажал меня в ловушку: позади стол, впереди — вся его солидная, подавляющая фигура.
— Имейте совесть, претемнейший, не делать из меня идиотку. Если знает Файона, узнают и другие. Пойдут слухи, и если вдруг вскроется, что мы женаты…
— Боишься, что тебя станут называть обманутой женой? — усмехнулся Двэйн, изучая взглядом моё пылающее от волнения лицо. — Нет, я такого не допущу.
— Я просто хочу знать, с какой стороны ещё можно ждать удара.
Он слышит меня вообще?!
Бумаги выпали из ослабевших пальцев и разлетелись по полу, когда Двэйн подался вперёд и накрыл мои губы своими. Я и вдохнуть не успела, а грудь мгновенно переполнилась совершенно непередаваемым чувством — растерянности и восторга. Показалось, даже тренировочный топ под рубашкой затрещал на мне по швам.
Нет, ну как же потрясающе он всё-таки целуется!
Невообразимая лёгкость затопила голову, успокаивая кипящие мысли. Пытаясь отступать под напором Двэйна, я не сразу-то заметила, что уже сижу на столе, крепко сжав его коленями. Широкие ладони Привратника скользили по моим ногам поверх тонких штанов, позволяя ощутить их тепло и солидный, волнующий всё существо вес. В груди замирало, в горле зарождалось щекотание — ещё немного, и я, к собственному стыду, начну выдавать малоприличные звуки.
Первая волна осознания льдом прошлась по нервам, когда я почувствовала, как край моей рубашки выскальзывает из-за пояса штанов. Лёгкая прохлада разлилась по влажной спине — а за ней жар рук Двэйна. Вверх, до самых лопаток.
Я дёрнулась назад — и, открыв глаза, натолкнулась на совершенно бездумный, словно бы наполненный лавой, взгляд претемнейшего и крайне недоумевающего супруга.
Впрочем, я и сама пока соображала не очень трезво. По всему телу носились горячие волны — и сложно было списать их на магию.
“Фух, — вздохнул Гугл. — Я уж подумал было, что пора вмешаться”.
Его голос в голове погасил последние вспышки желания. Я спрыгнула со стола, оттолкнув Двэйна, который по-прежнему ошарашенно молчал. Шёки горели, хотелось приложить к ним лёд, а ещё — спрятаться от претемнейшего подальше. Чёрт с ней, с Алишей!
— Прости, Эйли, — наконец выдал мой временно обезумевший муж. — Но я начал замечать, что в некоторые моменты это от меня не зависит.
Казалось, он произносит какие-то слова, но в голове у него вертятся совершенно другие мысли. Кое-как поправив рубашку, я обернулась. Двэйн выпрямился, заложил руки за спину — сама строгость! — но его взгляд вновь обдал меня жаром, словно жерло подземного горячего источника.
— Думаю, ты права, мне стоит быть с тобой честным, — продолжил претемнейший, поразмыслив. — Женскую интуицию не обманешь, верно? К тому же я не хочу, чтобы ты взращивала в себе неверные подозрения.
После такого предисловия все мои подозрения заколосились ещё гуще. Мне натурально стало нехорошо. Даже в животе что-то дёрнулось и осело неприятной тяжестью.
— Звучит многообещающе, — я нервно хмыкнула.
Двэйн ещё мгновение подумал.
— Алиша приезжала, чтобы сказать мне, что ждёт от меня ребёнка.
Он испытующе взглянул в моё лицо, которое, правду сказать, в этот миг словно заледенело. Ни одним мускулом не могла дёрнуть. Наверное, внешне это выглядело, как полнейшая невозмутимость. А на самом деле внутри меня будто бы замельтешили огненные элементали.
— Не значит ли это?.. — мой язык шевельнулся словно бы сам по себе.
— Нет, это не значит, что я должен расторгнуть наш брак, — поспешил предупредить меня Двэйн. — К тому же я ещё не знаю действительно ли это мой ребёнок. Подтверждение станет возможным только после рождения.
— А если подтвердится?
Я старалась один за другим, словно тараканов, задавить в себе воображаемых огневиков. А они, между прочим, норовили кинуться наружу и вдоволь поразвлечься на шторах и заваленном бумагами столе претемнейшего.
— Я тоже родился от “внелеотной” связи, — бесстрастно пояснил Двэйн. — И моему отцу долгое время не было до меня никакого дела.
— Ты бросишь ребёнка? — почему-то эта мысль крайне меня возмутила.
— Нет, если случится так, что это действительно мой ребёнок, я его признаю. Но между нами с Алишей всё закончилось.
— И долго ты собирался молчать об этом? — чтобы чем-то занять руки, я принялась собирать разлетевшиеся по комнате листки. — Это не настолько ужасная новость на фоне того, что вообще творится вокруг меня в последнее время.
— Я не хотел тревожить тебя ещё больше.
— Вообще-то именно недомолвки тревожат меня больше всего! Кстати, а Гугл знал?
Филин тут же показался перед нами, будто решил проявить мужскую солидарность и снискать поддержки в ответ.
— Эйли, никто не знал, как ты на это отреагируешь. Поэтому мы решили пока тебе не говорить!
— Ну конечно! — я бросила стопку листов на стол. — Сплетни, конечно, донесли бы до меня всё гораздо доходчивее.
Двэйн криво усмехнулся, а Гугл сердито нахохлился.
— Вот ты обижаешься, а сама тоже не торопишься говорить всю правду!
Мне не послышалось? Он и правда проболтался?!
— Какую правду? — тут же насторожился Двэйн.
Он вопросительно глянул на меня, а затем на Гугла, который вдруг стал похож на чучело: замер, неподвижно глядя перед собой. Похоже, и сам не ожидал, что такое выдаст, и теперь не знал, что с этим делать.
“Прости! — пискнул фамильяр в моей голове. — Я забыл, что общаюсь с тобой не ментально”.
Вот же болтун пернатый! И как теперь выкручиваться?
— Э-э… Я поцеловала Арро! — выпалила я первое, что пришло в голову. — Да! Когда мы говорили о его возвращении в отряд, я его поцеловала. Вот.
В груди всё сжалось в крохотный комок. Я наблюдала за тем, как лицо Двэйна наливается гневом, а глаза становятся угрожающе бездонными.
— Полагаю, я не могу требовать от тебя раскаяния, — процедил он медленно.
— Полагаю, что нет, — ответила я сухо. — Только не вини его. Он… не виноват.
— Я понял, — тон претемнейшего стал совсем бесцветным. — Раз мы выяснили всё, что хотели — иди. Не то пообедать не успеешь.
Я выдохнула и, отвернувшись от Двэйна, вышла из кабинета. Отсчитывая собственные шаги, направилась в свою комнату.
