С того момента, как они вышли из дома, все вокруг стало каким-то нереальным. Как в кино, кадр за кадром мучительно менялись последующие часы. Миссис Сальваторе была опустошена.
Это было совершенно душераздирающее зрелище – видеть, как она цепляется за Луку, словно боится, что если отпустит его, то тоже потеряет навсегда.
Рената и София находились рядом со своими мужьями, Тацио и Карло. Обе сестры были потрясающе красивы, впрочем, как и все в семье Сальваторе.
Лука каким-то образом умудрялся постоянно быть на расстоянии вытянутой руки от Шеннон, на случай, если она потеряет самообладание.
Шеннон еле сдержалась, когда в первый раз увидела два гроба, украшенных цветами. В соборе ее шокировало количество людей, находящихся внутри. Друзья и коллеги, предположила Шеннон. И пусть она их не знает, но они были явно близки с трагической парой, отправлявшейся в свой последний путь.
Во время похоронной церемонии Шеннон не проронила ни слезинки. Она делала то, что ей говорили. Сидела, стояла, становилась на колени, молилась. На лице ее, скрытом черной ажурной вуалью, застыла безжизненная маска. Миссис Сальваторе почти падала без чувств, и Лука обеими руками поддерживал ее. София плакала, Рената рыдала. Казалось, что весь убранный цветами зал содрогается от тяжести всеобщего горя.
После церемонии они поехали на виллу семьи Сальваторе, которая находилась в горах недалеко от Флоренции. Великолепное имение, с атрибутами богатства, собранного за столетия, и окруженное красивейшим садом, достаточно обширным, чтобы в нем можно было заблудиться. Здесь Сальваторе обычно устраивали экстравагантные вечеринки. Но сегодня вилла превратилась в дом, окутанный печалью, в котором люди отдавали дань уважения семье.
Миссис Сальваторе отвели в ее личные апартаменты, чтобы дать ей возможность прийти в себя.
Лука, две его сестры и их мужья взяли на себя роль хозяев, так как в комнатах начали появляться мрачные, одетые в черное гости. Обслуживающий персонал, одетый в строгую форму, сновал между ними с серебряными подносами, предлагая различные закуски.
Никогда в жизни Шеннон не чувствовала себя настолько потерянной и одинокой. Она бесцельно бродила из комнаты в комнату, вежливо улыбаясь тем, кто выражал ей свое сочувствие, и бормоча ответные фразы.
Она только что похоронила свою сестру, и все же у нее было странное ощущение, как будто ее право горевать меркло перед скорбью семьи Сальваторе. Все говорили между собой по-итальянски, а она хотела разговаривать на своем родном языке, вспоминая о сестре.
Кто-то схватил ее за руку, когда она вышла в просторный холл, и подтолкнул в укромную нишу под парадной лестницей. Лука навис над ней как огромная тень.
– Вижу, что британское натянутое выражение все еще не сходит с твоего лица, – растягивая слова, язвительно произнес он.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Если бы он только знал, что творится в моей голове, подумала Шеннон.
– Да и ты ни на секунду не теряешь самообладание, – сдержанно сказала Шеннон.
– Зато внутри все разрывается на части, – удивил ее своим признанием Лука. – Вот, выпей немного, – сказал он и сунул ей в руку бокал.
– Что это? – подозрительно спросила Шеннон.
– Бренди. Это поможет тебе согреться. Иначе ты превратишься в ледяную скульптуру.
Она сделала глоток и тут же пожалела об этом, потому что слезы брызнули из глаз.
– Не надо, – хрипло сказал Лука.
– Я и так стараюсь держаться, – всхлипнула она, широко раскрывая глаза, чтобы остановить слезы, и прижимая ладонь к дрожащим губам.
Он вздохнул и мягко убрал непослушный локон с ее щеки. От этого прикосновения ей захотелось обнять его за шею и выплакаться от всего сердца.
Кто-то появился в поле их зрения. Это была Рената. Старшая сестра Луки была милейшим человеком, и сейчас она смотрела на Шеннон, стараясь не показывать своего неодобрения.
– Мама спустилась и спрашивает тебя, Лука, натянуто сообщила она брату.
– Я буду через минуту.
– Мама сказала…
– Через минуту, Рената, – резко повторил он.
Чувствуя, как мурашки побежали у нее по телу, Шеннон уставилась на черный шелковый галстук Луки. Рената ушла, оставив позади себя неловкую тишину.
– Это было не очень любезно, – упрекнула Шеннон Луку.
– У меня нет желания быть любезным, – четко сказал он. – В течение всего дня ты напоминала одинокую статуэтку из хрупкого фарфора, которую кто-то задвинул в угол. Нам надо поговорить.
Прошлой ночью произошло недоразумение, она не должна была закончиться так.
– Я не хочу это обсуждать. – Шеннон сделала движение, чтобы последовать за Ренатой.
Лука преградил ей выход из ниши своим широким плечом.
– Есть вещи, которые я должен был сказать тебе вчера, но не успел. Однако они затрагивают нас обоих, так что мне нужно, чтобы ты послушала.
– Послушала – что? Новые оскорбления?
– Нет, – с нетерпением произнес Лука. – Ты сказала, что не выйдешь за меня замуж даже ради нашего ребенка, но…
– Нет никакого ребенка! – решительно перебила она.
– Лука… – раздался позади них мягкий голос Софии, – мне очень жаль беспокоить вас обоих, но приехал синьор Лоренцо. Он хочет с тобой…
Проклятия сорвались с губ Луки, а Шеннон, закрыв глаза, молила Господа о том, чтобы София не услышала ее последнюю фразу.
– Сейчас приду, – сказал он, еле сдерживая раздражение.
София ушла. Шеннон напряженно вздохнула.
– Иди к маме или к мистеру… как его там, проговорила она.
Но Лука стоял как вкопанный.
– Просто выслушай меня, Шеннон. У меня мало времени, но я должен сказать это! – Лука сделал глубокий вдох, словно борясь с чем-то, чему Шеннон не могла подобрать определение. Потом он снова поймал ее взгляд и начал быстро и резко говорить:
– Подумай о Розе. Я хочу, чтобы ты отбросила свои чувства и мои, впрочем, тоже и подумала о малышке и о том, как сделать лучше для нее.
– Роза поедет со мной. Я имею в виду Лон…
– Нет! – выкрикнул Лука. Подняв руки, он схватил ее за плечи. От неожиданности Шеннон едва не выронила бокал с бренди. – Я знал, что ты планируешь нечто подобное, но этого не будет, отрубил он.
– Почему нет?
– Потому что…
– Лука! – Женский голос принадлежал миссис Сальваторе. Шеннон вздохнула с облегчением, когда он отпустил ее плечи и повернулся к своей матери. – Отец Майкл сейчас уезжает, но говорит, что ты хотел перекинуться с ним парой слов, прежде чем он… О, Шеннон, – миссис Сальваторе прервала свои объяснения. – Я не заметила тебя.
Если это не было частью заговора семьи, чтобы остановить их, независимо от того, чем они там занимались в нише, то Шеннон готова была съесть свою шляпу.
