Она разговаривает с кем–то, но затем наши взгляды встречаются. Она бормочет «извините» человеку, с которым говорит, и спешит ко мне. Я инстинктивно вздрагиваю. Не то чтобы я не хотела говорить с миссис Гриффин, но один вид её делает меня ужасно грустной.
– Ты Сидни? – спрашивает она.
– Да. – Я киваю. – Мне… мне так жаль, миссис Гриффин.
– Спасибо. – Слёзы текут из её и без того влажных глаз. – Я так сильно по ней скучаю, что душа болит.
– Мне так жаль, – повторяю я, потому что просто не знаю, что ещё сказать.
– Но ты была хорошей подругой для неё, Сидни. Я очень ценю это.
– Спасибо. Она тоже была хорошей подругой для меня. Я буду так сильно по ней скучать.
Она промокает глаза салфеткой, которая явно видала лучшие дни. Она даже не стала наносить тушь – мудрое решение.
– Полиция сказала мне, что она регулярно встречалась с мужчиной. У тебя есть какие–то предположения, кто это мог быть?
– Она говорила мне, что встречается с кем–то, но это всё, что я знаю.
– Она… она не упоминала его имени? Не показывала фото?
– Простите, нет.
– Но как это возможно? – вырывается у неё. – Вы, девочки, постоянно болтаете! И вы вечно фотографируете каждую ерунду. Бонни как–то прислала мне пять фотографий куска суши! Как может быть, что на её телефоне не оказалось ни одной фотографии этого мужчины, с которым она встречалась?
Я отступаю на шаг.
– Я… не знаю.
– Ты должна что–то знать! – Слёзы теперь льются свободно. – Пожалуйста, Сидни! Ты должна вспомнить что–то об этом мужчине! Ты не можешь просто позволить ему уйти от ответственности за убийство моего ребёнка!
– Я…
– Если бы это была ты, – резко говорит она, – Бонни сделала бы всё возможное, чтобы выяснить, кто это сделал! Она бы не просто развела руками и сказала твоей матери, что ей жаль!
Миссис Гриффин сейчас практически в истерике. К счастью, одна из её подруг или родственников подходит, обнимает её за плечи и уводит от меня. Хотя к этому моменту я уже дрожу как лист.
Хуже всего то, что она права. Я до сих пор помню, как Бонни угрожала Настоящему Кевину, чтобы он отстал от меня. Если бы наши ситуации поменялись местами, она бы не сдалась так легко. Я ничего не сделала, чтобы помочь поймать того монстра, который с ней это совершил.
Если бы я только могла повернуть время вспять, я бы расспросила её подробнее об этом парне. Как его зовут? Можно увидеть фотографию? Где он работает? Конечно, ответы могли бы оказаться ложью. Но, по крайней мере, это было бы хоть что–то.
Мои ноги едва держат меня, пока я пробираюсь к Гретхен и Рэнди, занявшим места в передней части церкви. Мне приходится протискиваться по проходу, чтобы сесть рядом с ними, а Гретхен уже снова плачет.
– Я видела, как мать Бонни кричала на тебя, – говорит Гретхен. – Ты в порядке?
– Да, – лгу я. – Она просто убита горем – вот и всё.
– Конечно, она убита! – Гретхен всхлипывает. – Это всё так ужасно!
На мгновение я представляю свою мать в церкви на моих похоронах, рыдающую в истерике, как это было, когда умер мой отец. Убийство твоего ребёнка – это то, от чего никогда не оправишься. Мы с Гретхен в конце концов двинемся дальше, но миссис Гриффин – нет. Никогда.
Рэнди протягивает руку и переплетает пальцы с пальцами Гретхен. Она бросает ему благодарную улыбку, отчего мне становится ещё грустнее, что мне не с кем держаться за руки. И, возможно, никогда не будет. В конце концов, мои недавние свидания были плохими и ещё хуже, а теперь я боюсь даже пользоваться Cynch.
Я оглядываюсь на заднюю часть церкви, чтобы посмотреть, не вошёл ли Джейк. По крайней мере, его присутствие успокаивает, даже если у нас с ним ничего не сложилось. Но вместо Джейка я вижу нечто, полностью меня шокирующее.
Это Кевин.
Кевин на похоронах Бонни.
Глава 18
Что Настоящий Кевин делает на похоронах Бонни?
Джейк просил меня быть настороже, а мать Бонни фактически пристала ко мне с расспросами о её убийстве. Должна сказать, вид мужчины, которому Бонни угрожала, сидящего в задней части церкви, – самое подозрительное, что я видела с момента обнаружения её тела.
Вот только… точно ли это он?
Я не совсем уверена. Он находится в другом конце нефа, а в церкви удивительно темно. Так что вполне возможно, что я ошибаюсь. Вполне.
Я вытягиваю шею, пытаясь разглядеть лучше, но меня прерывает открытие церковных дверей. Это носильщики с гробом Бонни.
Я не могу не смотреть на дубовый гроб, который несут к передней части церкви. Учитывая, что всего пару недель назад мы с Бонни делали позу дерева и наслаждались чайными латте, кажется невозможным, что теперь она в этой коробке навеки. Я узнаю одного из носильщиков – её брата, и он едва держится.
Они устанавливают гроб на место, хотя позже её похоронят на местном кладбище. Гроб закрыт, из–за того, что сделали с Бонни, но она бы не возражала. Она как–то сказала мне, что считает жутким, когда гроб открыт. Кто захочет смотреть на мёртвого человека?
Хотя я бы хотела увидеть её ещё раз. Убедиться, что на ней её любимые чёрные туфли–лодочки. И что тот, кто её одевал, не забыл вплести в волосы резинку. Это то, чего бы она хотела.
Пока священник обращается к нам, я не могу оторвать взгляд от гроба. Не могу поверить, что Бонни мертва и её тело в этой коробке. Как это возможно? Как она могла умереть? Она была так молода, и в жизни хотела сделать так много. Она часто говорила о том, чтобы взять отпуск и поехать в Латинскую Америку, просто провести там год, путешествуя из страны в страну. Она мечтала скопить достаточно денег, чтобы купить дом на пляже. Она никогда не училась играть на музыкальном инструменте и говорила, что однажды обязательно научится играть на гитаре. Когда у меня будет не так много дел.
Но что было для неё действительно важно – так это найти свою вторую половинку. Ей не нравилось ходить на свидания каждую ночь. Она делала это, потому что искала любовь. Хотела найти того, с кем можно провести жизнь.
Теперь ничего из этого не случится. Она никогда не влюбится. Никогда не сыграет на гитаре. Никогда не будет иметь дом на пляже. Вместо этого она проведёт всю вечность, погребённой в земле.
От одной мысли об этом у меня начинается гипервентиляция. Я сжимаю колени, пытаясь сделать глубокий вдох. Всё в порядке. Со мной всё будет в порядке. Я не умру в тридцать с небольшим, как Бонни.
Гретхен замечает, что я нервничаю, и гладит меня по спине.
– Ты в порядке? – шепчет она.
– Угу, – выдавливаю я.
Гретхен рисует круги на моей спине, пока я пытаюсь взять дыхание под контроль. Но это трудно. Я просто продолжаю думать о Бонни в том гробу. Мёртвой – навсегда. Разлагающейся в земле.
Со мной этого не случится. Я не позволю.
Никогда.
Глава 19
Том.
До…
Когда я прихожу в школу, прямо перед входом стоят две полицейские машины.
Я почти разворачиваюсь и ухожу домой. Присутствие нескольких полицейских машин вряд ли сулит что–то хорошее. Я трогаю живот, который в основном уже зажил после того, как отец чуть не проткнул меня кочергой.
Слаг прислонился к стене школы, торопливо затушив сигарету кроссовком при виде начальника полиции. Хотя полицейским, кажется, совершенно наплевать на пару курящих подростков.
– Эй, Слаг. – Я подбегаю к своему лучшему другу, зная, что он наверняка в курсе происходящего. Он всегда в курсе. – Что тут делают полицейские?
По лицу Слага расползается ухмылка. У него на самом уголке губ выскочил злобного вида прыщ.
– Ты не слышал? Нашли Брэнди Хили.
– А? То есть она вернулась домой?
– Нет, нашли её тело. – Он смеётся, глядя на моё лицо. – Похоже, она всё–таки не сбежала.
Мне кажется, что я сейчас задохнусь. Они нашли Брэнди. Это значит…
