Сразу после похорон Людвиг сбежал из дворца. Не мог смотреть на выжидательные лица придворных, пытаться понять их намёки, вести какие-то пустые, бессмысленные разговоры. Это стало его второй ошибкой. Фон Мееры, в отличии от него, не тратили эту неделю даром: интриговали, собирали сторонников, запугивали и подкупали противников. А он горевал об отце и брате, единственной семье, что у него была.
Только мысль о том, что надо найти убийцу, заставляла его действовать, подталкивала в спину.
Старый господин Родт встретил гостя в саду, где подрезал кусты в своём крохотном саду.
– О, малыш Людвиг! Надеюсь, ты разрешишь старику называть тебя как и прежде?
– Почему же нет? Мне будет приятно.
– Но теперь ты, наверно, станешь нашим правителем, и такая фамильярность может оказаться не к месту. Но ты не бойся, я буду звать тебя так только здесь, у себя дома.
– Не знаю… Не уверен, что стану герцогом. Госпожа фон Меер настаивает, что её сын имеет больше прав.
– И я не знаю. Твой отец предпочёл бы передать власть тебе, а не ему. Но я в этой политике совершенно не разбираюсь. Потому и просидел всю жизнь в библиотеке. Но что привело тебя ко мне? Что-то важное, иначе бы ты не зашёл.
Людвиг немного смутился, но не стал оспаривать, а сказал прямо:
– Мне надо знать кто брал Серебряный гримуар, когда вы заменяли господина Лоренца в библиотеке.
– Вот так, чтобы я лично кому-то выдавал – никто.
– Но кто-то брал и вырвал оттуда страницу. Это очень важно! Постарайтесь вспомнить.
– Я никому его не выдавал, – задумчиво повторил Родт, – но раз страницу вырвали, кто-то всё же его брал. И мог это сделать только Вольфганг. Он единственный, кроме тебя, кто и сам прекрасно знает где стоят гримуары. И только вам двоим по приказу герцога разрешалось бродить по библиотеке самим. Ты при мне не приходил, а вот Вольфганг был. И сидел там, что-то переписывал.
– Значит, это он убил отца и Генри! Я так и думал! Герр Родт, вы сможете повторить это перед ландтагом?
Родт ответил не сразу. Помолчал, глядя в землю, а потом, решившись, произнёс:
– Да, смогу. Я уже стар, пожил своё. Скажу правду. Убийца не должен сидеть на троне.
Глава 16. Ландтаг
Зал ландтага был заполнен представителями знатных родов герцогства. Те, что имели право голоса, отличались разноцветьем фамильных мундиров и сидели в левой половине зала. В правой устроились члены Правительства, в задних рядах гудели представители купечества и Гильдий. Голосовать они не могли, но присутствовать на выборе нового правителя Рейхенбарта имели право.
Людвиг, сидевший лицом к залу, чувствовал тревогу перед этим множеством людей, рассматривавших его. Вольфганг, сидевший рядом, сиял лучезарной улыбкой и казался совершенно спокойным.
– Зря ты высунулся, – продолжая улыбаться, процедил фон Меер, говоря так тихо, что слышать его мог только Людвиг. – Я всё равно стану герцогом, а тебя теперь придётся уничтожить. Разве что ты здесь, публично, откажешься от своих прав. Какой из тебя герцог? Тогда сможешь жить спокойно в своём особнячке, тихо ковыряться в своих зельях и артефактах, чтобы все о тебе забыли.
Людвиг и сам не хотел править. Жить в своём доме, занимаясь исследованиями, вдали от грязи двора, – именно так он видел раньше своё будущее. Но теперь это невозможно. Вольфганг – убийца, и Людвиг не имеет права отдать ему без боя то, про что отец сказал «Твоё».
Он собирался с духом перед выступлением и почти не слушал те ритуальные формулы, что говорил старейшина ландтага. Но вот тот дошёл до сути:
– Как вы знаете, вместе с герцогом погиб его законный наследник и сегодня нам предстоит решить кто из имеющихся двух претендентов имеет на трон больше прав. Первый – законный сын старшей дочери и сестры прежних правителей Вольфганг фон Меер.
– Нет! – решил не оттягивать неизбежное Людвиг. – Он не может наследовать отцу, потому что убил его и брата.
– Что?!
– Людвиг, не думал, что ты так хочешь сесть на трон, – лениво процедил вскочивший на ноги побледневший Вольфи. – И ради этого готов оболгать меня.
– Такими обвинениями нельзя разбрасываться без оснований, – заговорил канцлер. – Мы все понимаем, что в вас говорит горе, но пока наша Стража не нашла никаких улик, указывающих на преступников.
– Конечно, у меня есть основания. Мой отец и брат были убиты заклинанием «Viperae morsu».
– Откуда вы это знаете? – перебил его канцлер.
– Я узнал плетение, когда отец дал мне в руки Рассекатель. Оно очень редкое, характерное, не перепутаешь.?
– Вы можете зарисовать его? То, что помните? – вмешался главный маг.
– Да, конечно, – Людвиг быстро нацарапал схему на поданном ему листе бумаги.
Слуга передал рисунок магу и тот, бросив беглый взгляд на него, подтвердил:
– Да, это оно!
– А откуда вы его знаете, если даже главный маг не знал этого заклинания? – в голосе старейшины ландтага явственно прозвучало подозрение.
– Я встретил его несколько месяцев назад в старинном гримуаре, что хранится в отцовской библиотеке. Там же было описание заклинания, которое могло повернуть «Viperae morsu» вспять. Поэтому я сразу побежал в библиотеку, но нужная страница оказалась вырвана.
Зал ахнул и загудел.
– Так может ты это всё и сделал! – воскликнул Вольфганг.
– Я не вырывал страницу. Это может подтвердить герр Лоренц, библиотекарь. Когда я работал с книгой, он лично проверял её и может подтвердить, что гримуар в тот момент был неповреждён.
– Герр Лоренц утверждает, что гримуар брал я? – насмешливо спросил Вольфганг.
– Нет, такого он не говорил, – спокойно признал Людвиг. – По его словам никто, кроме меня, в последние годы не брал эту книгу.
– Тогда на каком основании вы обвиняете фон Меера?
– Чуть больше месяца назад господин Лоренц болел и его на это время подменял прежний библиотекарь, герр Линдт. Он прекрасно помнит, что Вольфганг брал гримуар и готов подтвердить это.
– Что же, обвинение серьёзное. Прежде чем решать вопрос с наследником мы должны разобраться с этим, – решительно заявил канцлер. – Сделаем перерыв, пока в ландтаг не доставят обоих библиотекарей вместе с гримуаром.
В перерыв ни к Людвигу, ни к Вольфгангу почти никто не подходил. Их явно избегали. Похоже, даже те, кто до этого определились в выборе, сейчас засомневались в том, кто станет правителем, и не хотели, чтобы потом их считали сторонниками проигравшей стороны.
Единственным, кто подошёл к Людвигу, стал главный маг. Он расспрашивал его о гримуаре, действии заклятий и выпытывал о том, что он помнит о спасительном заклинании. Помнил Людвиг немного.
– Ничего, теперь, когда известна точная формула «Viperae morsu», мы сможем восстановить и противозаклинание, особенно с вашими подсказками.
– Теперь уже поздно, – поморщился Людвиг.
– Поздно было уже тогда. Даже если бы вы нашли нужную страницу, это бы уже не помогло, – попытался успокоить его маг. – Вашего отца было уже не спасти. Подобные заклинания могут повернуть всё вспять, только если использовать почти сразу. Пока заклятье не укоренилось.
Ближе к концу перерыва к Вольфгангу подошла мать и что-то прошептала на ухо. У Людвига тревожно замерло сердце, когда увидел, с какой торжествующей усмешкой Вольфи после этого посмотрел на него.
С дурными предчувствиями он вернулся в зал заседаний, когда объявили, что перерыв закончился. И оно трагически оправдалось.
– К сожалению, мы не сможем узнать, кто брал гримуар, да и есть ли он вообще, – неожиданно для всех объявил канцлер.
– Как это нет? Герр Лоренц его прекрасно знает, – не сдержал удивления Людвиг.
– Дело в том, что он умер. Сердце остановилось полчаса назад. А без него найти нужную книгу быстро непросто.
– А герр Родт? Он тоже всё знает.
– Да, вся надежда на него. Но что-то стражник, посланный за ним, задерживается.
Словно отвечая ему, за дверями зала послышался шум, и все повернулись в ту сторону. В распахнувшуюся дверь вошли двое. В одном Людвиг узнал главу герцогской стражи, а второй был один из его подчинённых – какой-то рядовой воин. На его одежде и лице виднелись тёмные пятна, подозрительно напоминающие запекшуюся кровь.
