Читаем без скачивания Натюрморт из Кардингтон-кресент - Энн Перри

Томас сразу же ухватился за приманку.

— Предупреждали о чем?

Глаза миссис Марч сверкнули от удовольствия. Питт почувствовал, что у него по спине стекает струйка пота, но снять сюртук в будуаре пожилой леди было немыслимо.

— О том, что он совершенно аморален, — без обиняков провозгласила старуха. — Абсолютно без средств к существованию и вызывающе красив. Мистер Марч полагал, что он будет подходящей парой для Анастасии. Ерунда! Ей не нужен жених благородной крови, у нее хватает своей. Хотя что я вам говорю… Вам же об этом ничего не известно.

Из-за того, что полицейский стоял немного в стороне, ей приходилось смотреть на него, напрягая мышцы шеи, но она твердо решила не предлагать ему сесть. С ее точки зрения, он представлял низы общества и не должен был забывать свое место. Нельзя позволять всяким полицейским сидеть на дорогой мебели в парадной части дома. С подобного попустительства и начался тот подрыв ценностей, из-за которого разваливается общество. Если ему так нужно сесть, пусть идет и сидит в комнатах для прислуги.

— Тем не менее, — продолжала миссис Марч, — люди, подобные Рэдли, не берут в жены таких непривлекательных девушек, как Анастасия. Эти рыжие волосы и кожу, усеянную веснушками, она унаследовала не от нашей ветви в семье. Да и худая, как доска. Она и на женщину-то не похожа. Такие господа, как он, женятся на деньгах или на том, чем можно похвастаться в обществе. Ну и для постели, конечно. Ха! Я вас смутила!

Питт оставался абсолютно невозмутимым.

— Нисколько, мэм. Я совершенно с вами согласен. На свете очень много таких мужчин и не меньше таких же женщин. Правда, следует добавить, что, кроме всего вами перечисленного, они еще очень любят титулы и всячески охотятся за ними.

Миссис Марч окинула его злобным взглядом. Ей очень хотелось наказать этого выскочку за его наглость, но он следовал предложенному ею направлению беседы, что в данный момент было для нее важнее.

— Гм… ха! Мистер Рэдли и Эмили Эшворд — великолепная пара. Идеально подходят друг к другу, как два магнита, а бедный Джордж стал жертвой. Ну, вот я и сделала всю работу за вас. А теперь идите. Я устала и чувствую себя совершенно больной. Я ведь пережила сегодня страшное потрясение. Обладай вы хоть минимальным представлением о приличиях, вы бы… — Она осеклась, не имея ни малейшего представления о том, что бы в таком случае сделал инспектор.

Томас поклонился.

— Вы прекрасно справляетесь со своим горем, мэм.

Старая леди злобно уставилась на него, чувствуя явный сарказм в его словах, но не знала, как на него ответить. Лицо Питта было почти оскорбительно невинным. Отвратительное создание!

— Хм… вы можете идти, — пробурчала она.

Впервые за все время он улыбнулся.

— Благодарю вас, мэм. Очень любезно с вашей стороны.

В большом зале его ждал лакей.

— Леди Камминг-Гульд в комнате для завтрака, сэр. Она хотела с вами побеседовать, — с каким-то напряжением в голосе произнес слуга. — Прошу вас сюда, сэр.

Кивнув головой, Питт проследовал за лакеем к двери, постучал и вошел. Комната, подобно всем предыдущим, была до предела заставлена мебелью.

Яркие солнечные лучи освещали массивный буфет и широкий стол для завтрака. Окна были распахнуты настежь, и из сада доносилось громкое чириканье птиц. Леди Камминг-Гульд сидела у стола, в том самом месте, которое занимала Оливия, когда была жива. Веспасия выглядела очень усталой, казалось, будто пережитое огромной тяжестью навалилось на нее, отчего у нее опустились плечи. Питт никогда раньше не видел ее в такой позе, даже в самые изнурительные для нее дни, когда она боролась за проведение через Парламент билля о детской нищете. Радость, вспыхнувшая у нее в глазах при виде Томаса, была настолько явной, что он ощутил острое сожаление из-за того, что, по большому счету, ни в чем существенном помочь ей не мог. Более того, он боялся, что может даже ухудшить ее положение.

Веспасия сделала над собой усилие и выпрямилась.

— Добрый день, Томас. Я рада, что вам все-таки удалось взять это… дело в свои руки.

Впервые в жизни инспектор не нашелся что ответить. Ее страдания были слишком сильны, чтобы их могли смягчить несколько слов, которые он способен был подыскать, а говорить с ней в обычном стиле полицейского дознавателя было бы чудовищно.

— Ради бога, садитесь, — тоном приказа произнесла она. — Я не хочу вывихнуть шею, глядя на вас. Уверена, вы уже встречались с Юстасом Марчем и его матерью.

— Да.

Питт послушно сел за полированный стол напротив нее.

— И что же они говорят? — спросила Веспасия без всяких предисловий. И действительно, у них не было времени на манерные хождения вокруг да около истины только потому, что та была крайне неприятной.

— Мистер Марч попытался убедить меня, что это было самоубийство из-за любви Джорджа к другой женщине…

— Чепуха! — резко прервала его Веспасия. — Он, конечно, обожал Сибиллу. Правда, поступал он совершенно по-идиотски, но, кажется, вчерашним вечером понял, что ведет себя неправильно. Эмили с этим прекрасно справилась. Она не обманула мои ожидания, у нее действительно хватает здравого смысла.

Питт на мгновение опустил глаза, а затем снова перевел взгляд на Веспасию.

— Миссис Марч говорит, что у Эмили роман с гостем их семьи, мистером Джеком Рэдли.

— Злобная старая карга! — с возмущением воскликнула Веспасия. — Муж Эмили вел себя с другой женщиной как настоящий осёл, не соблюдая ни малейших приличий. Проблема, с которой самой Лавинии пришлось так долго мириться, и которую она так и не смогла решить. Конечно, Эмили стала делать вид, что проявляет интерес к другому мужчине. Любая женщина с чувством собственного достоинства на ее месте поступила бы именно так.

Томас не стал комментировать поведение Лавинии Марч. Та проблема, о которой говорила Веспасия, была знакома им обоим и отзывалась болью в душе. Мужчина мог развестись со своей женой по причине супружеской измены с ее стороны. Женщина таким правом не обладала. Ей приходилось искать способы жить с этим. Со смертью Джорджа страхи, вызванные подозрениями, начали расти, отравлять мысли, усугублять неприятные черты характера.

— Кто такая Сибилла? — спросил он более по обязанности, чем по необходимости.

— Невестка Юстаса, — усталым голосом ответила Веспасия. — Уильям Марч — единственный сын Юстаса и мой внук. — Она произнесла это так, словно названный факт удивлял ее саму. — У Оливии было десять дочерей, семь из которых дожили до зрелого возраста. Все они замужем, за исключением Тэсси. Юстас собирался женить ее на Джеке Рэдли. Вот почему он здесь. Явился, так сказать, на смотрины.

— Я полагаю, вы его не одобряете?

Ее тонко очерченные брови приподнялись, и в глазах появился иронический блеск, но едва заметный, совсем не похожий на улыбку.

— Как выбор для Тэсси — конечно, нет. Она его не любит. Он ее тоже. Но мистер Рэдли довольно мил, если не требовать от него слишком многого. И у него есть одна спасительная черта: я не могу представить себе, что он может быть занудой. А ведь большинство одобряемых светом молодых людей просто невыносимые зануды.

— Кто еще был в доме?

Питт боялся ответа, так как понимал, что, если бы в доме был бы кто-то еще чужой, миссис Марч обязательно сказала бы ему. Как бы неприязненно ни относилась старуха к Эмили, она никогда бы не стала считать ее главной причиной самоубийства, если бы имелся какой-то иной вариант. Ведь если было бы точно установлено, что виновницей самоубийства была Эмили, мрачная тень пала бы на все семейство.

— Никого, — тихо произнесла Веспасия. — Лавиния, Юстас и Тэсси живут здесь. Уильям и Сибилла приехали в гости. Джордж и Эмили намеревались провести в этом доме месяц, Джек Рэдли и я — три недели.

Питт молчал. Убийцей Джорджа был кто-то из перечисленных восьми человек. Он не мог поверить, что преступление могла совершить Веспасия, и молил Бога, чтобы убийцей не оказалась Эмили.

— Наверное, мне следует пойти к ним. Как там Эмили?

В первый раз за все это время Веспасия не смогла взглянуть на него. Она опустила голову и закрыла лицо руками. Сыщик знал: она плачет, и ему очень хотелось утешить ее. В прошлом они так много пережили вместе: надежды, страдания, гнев, поражение… Теперь общим для них стало горе. Но Томас был всего лишь полицейским, сыном егеря, а она — дочерью графа. Он не осмеливался прикасаться к ней. И чем больше Веспасия значила для него, тем болезненнее была бы рана, которую она нанесла бы ему, если бы он перешел некие границы и вынудил ее оттолкнуть его.

Питт неуклюже поднялся с кресла, беспомощно глядя на то, как пожилую леди терзают горе и мучительные страхи. Но что он мог сделать или даже просто сказать? Что он каким-то образом все изменит и скроет правду, если та окажется слишком страшной? Веспасия ему все равно не поверит и не захочет, чтобы он делал нечто подобное. Эта женщина не ждет от него измены собственным принципам, и сама никогда не предала бы их, будь она на его месте. Но тут чувства возобладали над разумом. Питт протянул руку и слегка коснулся ее плеча. Несмотря на весь свой высокий рост, Веспасия была удивительно худой и хрупкой. В воздухе чувствовался тонкий аромат лаванды. Томас повернулся и вышел из комнаты.