увидите их только на своей первой охоте.
Логично, что они не дадут нам заранее сориентироваться на местности. Без предварительного просмотра нас намеренно выпускали наугад и беззащитными.
— Моя группа, за мной, — голос Вейла разрезал мои мысли.
Я послушно двинулась следом за ним и остальными.
Мы вышли из тренировочного зала, снова миновали медблок и прошли через барьерную дверь. Вейл свернул налево и повёл нас по лестнице вниз. Мы долго спускались, пока не выбрались в подбрюшье Эндлока. Температура ощутимо упала, я обхватила себя руками, пытаясь согреться.
От лестницы коридоры уходили влево и вправо, но Вейл повёл нас прямо.
Редкие пыльные бра стояли вдоль стен, освещая подземный коридор и отбрасывая пляшущие тени на стены и двери. Камеры тут были, но гораздо реже, чем в других частях тюрьмы.
— Здесь у нас находится лазарет, — сказал Вейл, указывая на дверь с табличкой «д-р Амелия Роу».
Я невольно улыбнулась, вспомнив мягкость доктора Роу, хотя было странно, что такое светлое существо заперли в самом тёмном углу тюрьмы.
У меня по спине пробежал холодок, и я подняла взгляд — Вейл смотрел прямо на меня, глаза прищурены.
Я улыбнулась шире, и его губы презрительно дёрнулись, но он отвёл взгляд.
Я нахмурилась. Даже когда я балансировала на грани послушания и вызова, он не реагировал, как другие стражи. Не срывался. Не бил. И я не понимала — почему.
— Мастерская дальше по коридору, — продолжил Вейл, обращаясь уже ко всей группе, будто нашей молчаливой перепалки сейчас и не было. — Как вы, наверное, заметили, у каждого заключённого в Эндлоке есть обязанности. Те, кого назначают в мастерскую, отвечают за ремонт и обслуживание.
— Когда нам дадут распределение по работам? — спросила я.
Место в мастерской было бы идеальным. Лишний доступ к инструментам ещё никому не вредил.
— Заключённых не распределяют, пока они не переживут первые несколько дней в Эндлоке, — ответил он. — Не хочется тратить обучающие ресурсы впустую.
За ужином, убедившись, что Джеда в столовой нет, я набрала миску водянистого бульона — единственное, до чего смогла дотянуться, потому что заключённый, дежуривший у стола для Серых, отдёрнул поднос с фасолью, как только я потянулась за половником. Репутация по-прежнему шла впереди меня.
Ноги сами привели меня к первой относительно доброжелательной физиономии, которую я заметила, — к Августу. С нашим общим интересом к выживанию вряд ли он попытается меня прикончить во время ужина — в отличие от Торина, Перри или остальных, кто сверлил меня глазами через зал.
Август разговаривал с женщиной, которая выглядела чуть старше меня — лет двадцать пять — двадцать шесть. У неё были гладкие чёрные волосы до подбородка и искрящиеся каре-зелёные глаза.
— Какой смысл носить украшения, если их всё равно никто не видит? — проворчала она, дёргая за молнию зелёного комбинезона, пока на виду не оказалась подвеска на её шее. Золотая бабочка — я бы поспорила, что она стоила дороже, чем месяц моих заработков в Нижнем секторе.
— Зато ты знаешь, что оно на тебе, — ответила женщина напротив, с ровным шоколадным тоном кожи и волосами, убранными в аккуратные ряды косичек вдоль головы. На ней тоже был зелёный комбинезон заключённой Верхнего уровня.
— Да, но я могу хвалить себя только до какого-то предела, Кит, — не унималась первая женщина. — А если я хочу целую стайку поклонников?
Кит. Это была она — человек, ради которого Коллектив собирался войти в историю, вытащив её из Эндлока.
Я отвела взгляд, стараясь не пялиться слишком откровенно. Сейчас было явно не время объяснять, кто я такая. Не при всех этих взглядах.
— Ну, насчёт стайки не знаю, — фыркнула Кит. — Но как минимум один поклонник у тебя есть. — Она подмигнула, и лицо первой женщины из оливкового стало алым за пару секунд.
— Привет, — обратилась я к Августу, ставя поднос на стол рядом с ним. Он ещё посмеивался над их перепалкой, но на моё приветствие сразу посерьёзнел.
Август долго смотрел на меня, потом всё же подвинулся, освобождая немного места.
— Рейвен, это Яра, — кивнул он на женщину с подвеской-бабочкой, что сидела по другую сторону от меня.
Я кивнула ей.
Она молча уставилась на меня, а потом просто вернулась к еде.
Значит, знала, что я охотница за головами.
Напротив, Кит тыкала вилкой в каменный сухарь до тех пор, пока пластиковые зубцы не треснули и не отломились. Она тяжело вздохнула и бросила искалеченный прибор.
— Это не еда, — сообщила ей Яра, тянувшись через стол и беря Кит за руку, большим пальцем проводя по коже. — Начинаю подозревать, что ты врёшь про то, что ты инженер. Ты же должна понимать, что эта штука достаточно прочная, чтобы строить из неё здания.
Инженер. Я задумалась, не в этом ли причина её ценности для Коллектива.
Широкие зелёные глаза Кит блеснули весельем, и она ответила Яре пожатием пальцев:
— Очень смешно, — произнесла она так тихо, что мне пришлось податься ближе, чтобы расслышать.
Август положил салфетку на стол и откашлялся, опережая ответ Яры:
— Ну вот, с Ярой ты познакомилась, а это Кит, — он кивнул на девушку напротив.
Кит осторожно мне улыбнулась, и я, возможно, ответила слишком охотно.
— А это Момо, — продолжил Август, показывая на тощего, глазастого мальчишку с тёмной кожей и наголо остриженной головой. Он сидел по другую сторону от Кит, в зелёном комбинезоне. Мальчишка взглянул на меня из-под длинных ресниц — на вид ему было лет двенадцать.
То есть он успел заработать три зарубка, чтобы попасть в Эндлок.
— Еда, — сообщил Момо, когда заметил, что я на него смотрю. — Я украл еду. Я был старшим из четырёх детей, и мы голодали. Поэтому я здесь.
Я сжала челюсти, отвела взгляд и шумно выдохнула, пытаясь выдавить из груди хоть немного напряжения. После жизни в Дивидиуме и сотен историй вроде Момо я вообще не должна была быть способна чувствовать ярость.
— Я слышал, твой брат врезал Роалду Баскану в лицо, — тут же сменил тему Момо, в голосе — чистое восхищение.
Август тепло на него посмотрел, уголки глаз собрались мелкими лучиками, и я заметила, как он незаметно перекладывает сухарь со своего подноса на поднос Момо.
Я невольно смягчилась. При том, что Момо был кожа да кости, Август нависал над нами, его широкие плечи говорили, что при нормальном питании он бы был сплошной мышцей. Отдавать хоть что-то из еды ему было себе дороже.
— Врезал, — подтвердила я.
— Ради всех зарубок, скажи, что он ему нос сломал, — подалась вперёд Яра, снизошедшая до того, чтобы заговорить со мной. —
