— Ну нет, дружить с вами не буду. Вы мне не нравитесь. Может быть, и вы вор?
— До вора еще дорасти надо, малец. Вор как поп в приходе — первый человек. Хочешь, конфет дам?
— И конфет ваших мне не надо.
— А чего ж тебе надо? Австралии?
— Ни от вас, ни от ваших друзей — ничего.
— А если ухо тебе вовсе открутить? — вкрадчивым шепотом спрашивает Крот, продвигаясь к мальчику.
— Я вас не боюсь! — размахивая палкой, кричит Петя.— Вас всех посадят в тюрьму!
— Э-эх, от тюрьмы да от сумы... А ты, малец, однако, страху в душе не имеешь. От глупости или от удали? Да ведь удаль, если разобраться, та же глупость...
Он говорит, придвигаясь все ближе. Петя машет палкой, стараясь не попасть в старика, а только отпугнуть.
В это время звучит резкий звонок.
— Кого еще черт несет? — ворчит Крот.— Погодь, по-годь, сейчас открою.
Он смотрит в глазок и отшатывается. Мгновенно лицо сереет, будто покрывается пылью. А звонок не умолкает. Сильный удар сотрясает дверь. Обреченно вздохнув, будто собираясь прыгать в бездну, Крот отпирает замок...
20
Автомобиль мчался прямо по лужам, и, как шофер ни старался проехать аккуратно, он кого-то забрызгал, и вслед машине звучали нелестные фразы. Трофимов морщился, как от зубной боли, но молчал: сам просил шофера поспеть за группой захвата. На поворотах «Волгу» заносило, и следователя бросало то вправо, на дверку, то влево, прижимая к водителю.
— Вон у того подъезда,— сказал Трофимов, и машина, взвизгнув тормозами, дернулась и остановилась, дрожа от последних оборотов двигателя, как остановленный на скаку рысак дрожит от возбуждения.
Имеющиеся у Павла Ефимовича сведения о Штыре и его подручных давали достаточно поводов беспокоиться за судьбу мальчика. Со дня первого сообщения патруля о Вариде и мальчике их видели еще несколько раз, слух о необыкновенном умельце из стройбригады быстро разнесся по всему поселку. Участковый опознал Петю по фото и сообщил, где он предположительно может находиться. У Крота и раньше была плохая репутация, он проходил по различным уголовным делам как скупщик краденого, но выходил сухим из воды: не находилось достаточных улик.
Взбегая по лестнице, Павел Ефимович увидел у двери Крота оперативников из группы захвата. Один из них держал палец на кнопке звонка.
Как только дверь открылась, Крота прижали к стене, оперативники осмотрели комнату и прихожую.
Павел Ефимович подходит к Пете:
— Где Варид?
— Знает он.— Мальчик указывает на Крота.
Трофимов шагнул к Кроту.
— Старый знакомый?
— Старый, старый, цапнули старика и радуетесь.
— Не прибедняйся, Крот, говори быстро, где твои подельщики и Варид? Сам понимаешь: чем раньше их возьмем, тем лучше для тебя.
— Подельщики... Ты мне новое дело не клей. Не знаю никаких таких подельщиков — и все тут!
— Если за это время они что-нибудь натворят,— пристально глядя в глаза Кроту, проговаривает Трофимов,— не вывернешься, обещаю.
На пергаментном лице Крота появляется плаксивое выражение:
— Краем уха подслушал их разговор. Кассу брать они поехали, начальник. И вроде бы тот Варид с ними. Это он их и надоумил кассу брать. Все посчитал. Раньше Штырь на такие дела не отваживался.
— Какую кассу, где?
— Они мне не докладывались.
— Сколько их?
— Штырь, «боцман» и ентот... Варид. Может, и еще кто...
Трофимова кто-то дергает за рукав. Он оглядывается — Петя.
— Сейчас поедешь к родителям с этим дядей.— Он указывает на оперативника, быстро что-то записывает на листке блокнота и передает ему: — Вот адрес, отвезешь мальчика. А потом заедешь по другому адресу за одним ученым. Сейчас я ему позвоню.
Петя засопел, не выпуская рукав следователя.
— Ну, что еще?
— Скажите ему,— мальчик кивает на Крота,— что плохим людям обязательно бывает плохо.
— Обязательно,— подтверждает Трофимов без улыбки.
21
Варид слышит приближающуюся сирену и направляется к киоску. Он ухватывается за ручку двери и за ребристый угол, намереваясь приподнять киоск, но в это время из ближайшего переулка выезжает автомобиль, останавливается рядом с ним, кто-то зовет его по имени. Рядом с шофером сидит знакомый человек. Доли секунды уходят на распознавание образа.
— Что ты собираешься делать, Варид?
— Переставить киоск.
— Зачем?
— Таковы условия игры.
— Что же ты хочешь выиграть?
— Обеспечу на всю жизнь Арсения Семеновича и мальчика Петю, к тому же «боцман» отвезет мальчика к родителям.
— Мальчик уже у родителей.
— «Боцман» его отвез?
— Его отвез другой человек, сотрудник милиции. А «боцмана» и Штыря сейчас везут в изолятор.
— Не слышал о таком городе.
— Это не город, а помещение с решетками на окнах. Там изолируют преступников от других людей. Знаешь, что такое преступники?
— Да, Арсений Семенович рассказывал. И в книгах я читал. Это люди, отвергающие правила поведения в обществе, переступившие закон.
— Почему же раньше ты помешал сотрудникам милиции задержать «боцмана»?
— «Боцман» не был тогда преступником. Он хотел помочь мальчику Пете поехать в Австралию... И к тому же я убедился, что иногда одни законы противоречат другим: законы устройства общества противоречат законам морали, законы морали противоречат законам эволюции, законы эволюции противоречат интересам человечества. По сути, в каждом законе скрыто противоречие, и, чтобы правильно ориентироваться в вашем обществе, мне приходится придумывать степени для законов и выполнять законы в зависимости от степени. Например, в том случае, о котором говорите вы, закон свободы личности я поставил бы по степени выше закона повиновения органам милиции...
Варид в упор смотрит на следователя своими сложными глазами, в которых есть различные участки видения — в рентгеновских, инфракрасных, гамма-лучах, и у Трофимова пробегает неприятный холодок по коже, когда он представляет возможности этого существа. «Как важно для нас правильно запрограммировать его! — думает он.— Пожалуй, так же важно, как воспитывать кровных детей. Но воспринятая им картина мира уже искажена. Вон какие «степени законов» придумал! Интересно, на какую же величину она искажена, если этот Идеальный Вариант провоцирует преступников на дела, которые раньше им и в голову не приходили?»
Трофимов не может ответить на свой вопрос и произносит как можно строже и убедительнее:
— Слушай внимательно, Варид. Слушай и запоминай. Скоро сюда приедет Арсений Семенович и дополнит мои слова. Ты недостаточно подготовлен для жизни в обществе и совершил немало ошибок. Тебя использовали разные преступники — и Штырь, и Машук Георгий Иннокентьевич... Получилось так, что ты, названный «Идеальным Вариантом», внушил им иллюзию безнаказанности, под толкнул на преступления, которые раньше были им не по плечу. Штырь, например, никогда прежде не отваживался «брать» сберкассу...
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
