"Бывали дни, — вспоминала Мэрилин, — когда я не могла понять, почему Наташа оставила меня у себя в ученицах, ведь она давала мне понять, что я никчемна и лишена таланта. Очень часто мне казалось, что для нее я — всего лишь один из сотни других безнадежных случаев".
Бытует мнение, что Мэрилин отчасти навредила Наташина наука. Изначально не слишком внятная дикция актрисы в результате усердных упражнений сделалась утрированно отчетливой. Мэрилин явственно для зрителей складывала губы перед репликой и произносила с особой интонацией каждый слог. Все это производило отнюдь не всегда желательный комический эффект.
Режиссеров раздражало, что Мэрилин отказывается выходить на съемочную площадку, если туда не допустят ее преподавательницу. У Наташи и Мэрилин существовала особая система условных знаков: мимикой и жестами старшая давала младшей указания или сообщала, что что-то идет не так.
Многие считали и продолжают считать, что Наташа Лайтес была своего рода злым гением Мэрилин Монро, инфернальным кукловодом, подчинившим молодую актрису своей воле.
Красивая легенда, если не учитывать одного нюанса. Кукловод влюбился в марионетку. Пигмалион влюбился в Галатею.
Очень скоро Наташа поняла, что магнетическое очарование Мэрилин и даже ее несовершенства, смесь ребячества с жеманством, податливость и ершистость пробуждают в ней глубокий интерес, нежность, плотскую страсть.
Мэрилин Монро и Наташа Лайтес
"Я хочу любить тебя, Мэрилин". — "Нет, не надо любить меня, Наташа. Просто работайте со мной".
Мы не знаем, оставалась ли эта страсть платонической. Мэрилин могла и уступить раз-другой — из сочувствия, дружеской симпатии или любопытства. Но, так или иначе, взаимностью на Наташину любовь не ответили. Послушная ученица была послушной далеко не во всем.
"Правда в том, что мои чувства, вся моя жизнь были в ее руках, — сказала Наташа Лайтес много лет спустя. — Я была старше ее, я была ее учителем, но она знала глубину моей привязанности к ней и пользовалась этим так, как может только молодой и очень красивый человек. Мэрилин говорила, что в нашей паре именно она нуждается во мне. Однако на самом деле все обстояло наоборот. Моя жизнь с ней означала постоянный отказ от самой себя".
Несомненно, эти слова продиктованы горечью и обидой. И, скорее всего, Мэрилин нуждалась не только в уроках, но и в любви, которую отвергала. Она хотела видела в Наташе наставницу и, вероятно, очередную "эрзац-мать", но никак не возлюбленную, она вырывалась из объятий старшей подруги с негодованием и смутным чувством вины, но совсем, совсем не в духе Монро, неприкаянной малышки Нормы Джин слова "не надо меня любить". От Лайтес она получала не только придирки (немудрено, что та становилась тем придирчивее и несдержанней, чем больше теряла надежду) и притязания, но и поддержку, а поддержка была необходима Мэрилин как воздух.
Похоже, в случае Мэрилин Монро и Наташи Лайтес речь шла о классическом симбиозе, взаимозависимости. Такие связи между людьми подчас длятся дольше, чем самые гармоничные любовные и дружеские отношения.
Мэрилин, увлеченная своей вроде бы наконец налаживавшейся карьерой, еле замечала все, что не касалось этого напрямую.
В марте умерла Ана Лоуэр. Мэрилин не хотела пропускать даже одно занятие с Наташей, поэтому не пошла на похороны, хотя всю жизнь не переставала оплакивать свою "тетю Ану" и вспоминала о ней с горячей благодарностью.
В апреле Глэдис Бейкер, в очередной раз выписанная из клиники, улизнула от присматривавшей за ней дальней родни и вышла замуж за проходимца по имени Джон Стюарт Эли. Эли был двоеженцем и позднее пытался шантажировать дочерей своей "второй жены", требуя от них денег и всяческой другой помощи за то, что взвалил на себя такую обузу, как их мать.
Лето 1948 года принесло Мэрилин не просто ее первую значительную роль, но одну из главных ролей в фильме "Columbia Pictures".
Фильм этот все давным-давно позабыли бы, не стань он вехой в биографии кинозвезды. Это была музыкальная комедия режиссера Гарри Ромма "Хористки" ("Ladies of the Chorus") (в переводах на русский также "Дамы из кордебалета", "Девушки из кордебалета", "Леди из хора", "Девушки из хора").
Сюжет немного напоминал старую добрую оперетта "Сильва". Мать и дочь, Мэй Мартин (ее сыграла Адель Джергенс) и Пегги Мартин (ее-то роль и досталась Мэрилин) — артистки, поющие и танцующие в шоу-бурлеске. Мэй, несмотря на "легкомысленную" профессию, очень трепетная и строгая мама. Она следит за каждым шагом дочери, потому что сама вдосталь настрадалась от совершенных в юности ошибок и не хочет, чтобы Пегги их повторила. Но разве что-то когда-то мешало девушкам влюбляться? Влюбляется и Пегги — в "богатенького мальчика" Рэнди (актер Рэнд Брукс). Мэй не верит в возможность неравного союза, поэтому она против встреч Пегги с ухажером. Но, видя искренность чувств молодых людей, мать девушки сдается. А вот убедить мать Рэнди оказывается куда сложнее…
Мэрилин удалось оживить слабенький, плохо скроенный и посредственно сшитый сценарий.
Норман Мейлер писал об этой работе Монро: "…она поет, танцует, играет, даже участвует в драке, где вцепляются друг другу в волосы, раздают пощечины, визжат, неуклюже обмениваются шлепками, словно девчонки, бросающие бейсбольный мяч… Но что самое интересное в актрисе, которой суждено пойти так далеко, — это излучаемая ею аура непостижимой уверенности в себе, в собственной неотразимости. Складывается впечатление, что прямо у вас на глазах материализуется идеальный образец сексуальной привлекательности; так бывает, когда в полную народу комнату входит потрясающей красоты девушка и заявляет: "Я здесь лучше всех, со мной никто не сравнится’’".
Застенчивая, нервная, даже невротичная в реальной жизни Мэрилин перед камерой, как всегда, чудодейственным образом изменилась. Не в этом ли секрет ее неуспеха на театральной сцене? Может быть, и вправду лишь под объективом способна была проявиться в полной мере "солнечная" сторона ее натуры?
Актрису, практически дебютантку, если не считать нескольких эпизодов в картинах "20th Century Fox", удостоил похвалы критик Тибор Крекеш, нещадно разругавший фильм в целом.
"Мисс Мэрилин Монро — одно из немногих светлых пятен этой картины. Этой девушке, которая хороша собой, мила и обладает приятным голосом и располагающей манерой поведения, я пророчу большое будущее".
Это был первый положительный отзыв о Мэрилин в прессе.
В "Хористках" Монро дважды спела песенку со смешным припевом "Каждой крошке нужен па-па-па!" — сначала вместе с другими семью девицами, выплясывавшими в коротеньких юбочках, прижимая к груди кукол, потом дуэтом со своим партнером Рэндом Бруксом.
"Па-па-па" — новый "эрзац-отец", а по совместительству и любовник, — для самой Мэрилин нашелся еще на пробах. 32-летний Фред Карджер, как и Наташа Лайтес, был преподавателем. Талантливый композитор и аранжировщик, он учил актеров студии "Columbia" пению и отрабатывал с Монро и ее товарищами музыкальные номера.
Как ученица Мэрилин оказалась для Карджера твердым орешком. Она заикалась и запиналась, у нее, несмотря на Наташины уроки, сбивалось дыхание — и все это еще и потому, что Мэрилин чуть ли не с первого взгляда влюбилась во Фреда. Впервые влюбилась по-настоящему, как она говорила. Ей было почти 22. Обычно первая любовь настигает нас в более раннем возрасте; переболеть ей, будучи взрослым, — все равно что запоздало заразиться корью или ветрянкой…
О своих чувствах к Фреду, не называя его имени, Мэрилин Монро рассказала в "Моей истории".
Печальный опыт "девочки-жены" был не в счет. Теперь Мэрилин осознанно хотела семью и детей, хотела просыпаться с любимым каждое утро.
Фред, который после развода жил с шестилетним сыном и матерью, пока не стремился к женитьбе и вообще к сколь-нибудь прочным отношениям с женщинами. Он охотно пустил хорошенькую актрису в свою постель, но не в душу.
Чтобы покрепче привязать к себе Карджера, Мэрилин пробовала на нем свои излюбленные уловки. Нам, на расстоянии, они могут показаться скорее трогательными, чем возмутительными, но Фреда "штучки" любовницы выводили из себя. Так, когда в начале их романа Карджер вызвался подвезти ее домой после свидания, Мэрилин указала адрес приятельницы, ютившейся в грязной каморке в бедняцком квартале. Увидев изрисованную скабрезными надписями дверь подъезда, обшарпанную лестницу, Фред потрясенно ахнул и предложил Мэрилин пожить у него. За три недели к ней успели привязаться мать Карджера и особенно его маленький сын, а она полюбила их разве что не настолько сильно, как самого Фреда. Но эти сантименты не остановили Карджера, когда обман случайно вскрылся. Он был неумолим и без разговоров отвез рыдающую Мэрилин в "Studio Club", убедившись при этом, что гостиничный комплекс из нескольких симпатичных домиков в мавританском стиле ничем не походил на трущобы.
