Я удаляю это последнее сообщение, злобно вдавливая палец в кнопки. Я никогда не опаздываю. И он это знает. Еще одно доказательство промывки мозгов Дженнифер Энн, которая, в отличие от моего брата, совсем меня не знает. Я в том плане, что именно я будила его каждое утро, когда он начал работать в «Джиффи Люб», иначе он бы проспал все три своих будильника, которые он расставил в разные концы комнаты так, что от него требовалось выбраться из кровати, чтобы их отключить. Я убеждалась, что он не опоздает, его не уволят, что он уже за дверью самое позднее в 8:35, в случае, если он поймает машину вниз по главной улице, что он всегда…
Меня внезапно прервал глухой звук, словно кто-то ударил по ветровому стеклу. Не сильно: больше похоже на шлепок. Я посмотрела наверх, сердце заколотилось, и я увидела еще одну фотографию старой парочки на отдыхе. Та же футболка с надписью «Сыграю в гольф за еду», те же морщинистые улыбки. Теперь они уставились на меня, прижатые к стеклу, удерживаемые чьей-то рукой.
И я знала. Смешно, что я раньше не догадалась.
Я нажимаю на кнопку и опускаю стекло. Прямо возле бокового зеркала стоит Декстер. Он убрал руку от ветрового стекла, и фотография теперь скользит по нему вниз, попадая под один из дворников.
— Привет, — говорит он. На нем надета белая футболка под формой, которая мне знакома: рубашка из полиэстера, зеленая с черной окантовкой. Прямо над передним карманом аккуратно вышито «FLASHCAMERA»,[17] название места «фото за час», которое расположено прямо напротив салона.
— Ты преследуешь меня, — отвечаю я.
— Что? — спрашивает он. — Тебе не понравились фотографии?
— Сыграю в гольф за еду? Насколько это нелепо? — я включаю заднюю передачу. — Предполагается, что это что-то значит?
— Никаких музыкантов, никаких игроков в гольф, — говорит он, загибая пальцы. — Кто остается? Укротители львов? Кассиры?
Я просто смотрю на него, потом жму на газ. Ему приходится отпрыгнуть, чтобы машина не раздавила ему ногу.
— Подожди, — он кладет руку на открытое окно: — Теперь серьезно. Можешь меня подвезти?
Видимо, у меня весьма скептический вид, так как он быстро добавляет:
— Наша группа встречается через пятнадцать минут. И мы установили новое правило, поэтому последствия опоздания довольно жестокие. Серьезно.
— Я тоже опаздываю, — вру я, но я же не чертов извозчик.
— Пожалуйста. — Он наклоняется, так что теперь мы смотрим друг другу в глаза. Затем он поднимает вторую руку, показывая жирную упаковку из Дабл Бургер. — Я поделюсь с тобой картошкой фри.
— Нет, спасибо, — я нажимаю на кнопку, чтобы закрыть окно. — Кроме того, в моей машине правило — никакой еды. Последствия довольно жестокие.
Он улыбается на это, останавливает стекло рукой.
— Я буду вести себя хорошо, — говорит он. — Я обещаю.
И затем он обходит машину спереди, словно я уже сказала да, хватает фотографию на ветровом стекле и засовывает ее в задний карман. Далее он садится рядом со мной и захлопывает за собой дверь.
Что такое с этим парнем? Сопротивление бесполезно. Или я просто слишком устала, и мне очень жарко, чтобы придумывать еще аргументы.
— Одна поездка, — строго говорю я. — И все. И если ты уронишь хоть крошечку, то можешь выметаться из машины. И я даже не сбавлю скорость.
— Ой, пожалуйста, — он тянется к ремню безопасности. — Тебе не нужно нянчится со мной, правда. Будь прямой. Не сдерживайся.
Я это игнорирую и выезжаю из молла на дорогу. Мы не проехали и полквартала, когда я ловлю его на незаметном поедании картошки фри. Он думает, что он весьма ловкий: прячет ломтик в кулак, а затем делает вид, что зевает, но я профи в этом. Лисса всегда устраивает мне проверки.
— Что я сказала насчет еды? — говорю я, останавливаясь на красном сигнале светофора.
— Я гхолодный, — бормочет он, затем проглатывает. — Я голодный, — повторяет он.
— Мне все равно. Никакой еды в машине, точка. Я стараюсь держать ее в порядке.
Он оборачивается, смотрит на заднее сиденье, затем на приборную панель и коврики.
— В порядке? — переспрашивает он. — Да она как из музея. Даже пахнет новизной.
— Точно, — подтверждаю я, когда светофор меняет цвет.
— Возьми здесь левее. — Он показывает, и я меняю полосу, оборачиваясь назад. — Готов поспорить, что ты помешана на контроле.
— Неправда, — говорю ему.
— Давай посмотрим. — Он тянется за упаковкой, аккуратно вытаскивая картошку фри. Она длинная и похожа на резиновую, еще и сгибается, когда он держит ее двумя пальцами. — В интересах науки, — говорит он, покачивая ею, — Маленький эксперимент.
— Никакой еды в машине, — повторяю я, словно мантру. Господи, как далеко его дом? Мы были возле отеля, в котором у нас проходил прием, так что он должно быть близко.
— Здесь налево, — говорит он, и я поворачиваю на улицу, распугивая парочку белок на деревьях. Когда я снова смотрю на него, его руки пусты, картошка фри, теперь прямая, лежит на консоли переключения передач.
— Теперь, не паникуй, — он накрывает мою руку своей. — Дыши. И просто оцени, на минуты, всю свободу в этом хаосе.
Я выдергиваю руку.
— Который дом твой?
— Это вовсе не беспорядок, видишь? Это прекрасно. Это природа в своей красоте…
Затем я вижу: белый фургон, криво припаркованный во дворе маленького желтого дома в сорока футах от нас. Свет на веранде включен, средь бела дня, и я замечаю рыжеволосого барабанщика, Ринго, работника кофейного магазина, он сидит на ступеньках вместе с собакой. Он читает газету; собака тяжело и часто дышит, высунув язык.
— ….Природный порядок вещей, который, по факту, абсолютный беспорядок, — заканчивает он, когда мы въезжаем на подъездную дорожку, рассыпая гравий. Картошка фри соскальзывает с консоли, оставляя жирный след, словно слизняк, и приземляется мне на колени. — Упс, — он забирает ее. — Теперь, видишь? Это был первый, хороший шаг в борьбе…
Я смотрю на него, затем двигаю рукой, открывая автоматический замок: клик, и кнопка на его двери выскакивает.
— …С твоей проблемой, — заканчивает он. Он открывает дверь и выходит, забирая свою жирную упаковку. Затем наклоняется, быстро просовывает свою голову так, что мы оказываемся практически лицом к лицу. — Спасибо за поездку. Честно.
— На здоровье, — говорю я. Он секунду не двигается, что сбивает меня с толку: только мы, здесь вместе, глаза в глаза. Затем он моргает и отклоняется, вылезая из машины и захлопывая дверь. Я вижу, как собака на крыльце внезапно встает и спускается по ступенькам, дико виляя хвостом, когда видит, что идет Декстер. Тем временем я замечаю, что в моей машине воняет жиром, еще один бонус. Я опускаю стекло, надеясь, что освежитель воздуха, свисающий с зеркала заднего вида, сделает свою работу.
