Читаем без скачивания Что несёт тьма - Дженна Вулфхарт

Я уже готова спросить почему, но времени на это не остается.

Отступники совсем близко.

Еще несколько человек поднимаются снизу. Талиесин наконец выпускает меня и сразу разворачивается навстречу первому нападавшему. Его меч пронзает сердце отступницы прежде, чем та успевает нанести удар, а когда клинок выскальзывает из ее груди, тело женщины срывается с обрыва. Следом бросаются еще двое, но он расправляется с ними почти без усилий, встречая одного кинжалом, другого мечом, тогда как четвертый, едва оценив происходящее, разворачивается и обращается в бегство. Без численного преимущества они не могут с ним тягаться.

Я невольно поднимаю взгляд к тропе. Почему остальные не спускаются? Мы ведь прыгнули совсем невысоко, всего лишь срезав часть подъема.

Ответ приходит почти сразу.

Тяжелая железная сеть с оглушительным грохотом падает сверху. Я вскрикиваю и невольно отшатываюсь, когда она накрывает Талиесина. Он издает глухой рык, ноги подламываются, колени с силой ударяются о камень, а железо мгновенно опутывает его тело, словно огромная змея, намертво прижимая к земле. Паника болезненно сдавливает грудь, и я лишь беззвучно раскрываю рот.

Я знаю эту ловушку. Орден уже использовал ее однажды. Именно она обрекла его на изгнание. Железная сеть — единственное, что способно подавить его силу. Против отступников он так и не воспользовался своей магией, а значит, они пришли сюда не затем, чтобы сразиться с ним. Им нужно совсем другое.

Если железо лишает его власти над льдом, значит, оно подавляет и его почти нечеловеческую способность к исцелению.

От этой догадки у меня холодеет внутри.

Они хотят его убить.

Талиесин сгибается почти до самой земли, упираясь ладонями в мокрый камень. Крупная дрожь сотрясает все его тело. Пересохшими губами я шепчу проклятия, опускаюсь рядом с ним на колени и принимаюсь рассматривать сеть. Крошечные кольца так плотно переплетены между собой, что напоминают кольчугу. Я хватаюсь за них обеими руками и тяну изо всех сил, но сеть не поддается. Голыми руками ее не разорвать.

Я заставляю себя успокоиться. Панике нельзя поддаваться. На раздумья нет ни секунды. Талиесин снова пытается подняться, напрягаясь всем телом, но мокрые от дождя звенья лишь скользят по нему, не позволяя вырваться. Где-то выше по тропе уже слышатся крики и скрежет сапог по камню.

Они идут.

— Как мне вытащить тебя отсюда?! — кричу я, стараясь перекрыть рев бури.

Он смотрит на меня сквозь железные ячейки, и затравленное выражение его глаз заставляет меня похолодеть. Мысли лихорадочно сменяют одна другую. Разжать? Разрубить? Но чем?

Думай, Ангарад.

Я снова хватаюсь за железо, дергаю, выворачиваю, пытаясь хотя бы немного ослабить переплетенные кольца. Талиесин молча наблюдает за моими бесплодными попытками, словно уже смирился с тем, что отсюда не выбраться. По лбу течет пот, несмотря на ледяной дождь, давно промочивший меня насквозь. Я снова тяну сеть из последних сил, но железо остается неподвижным.

Я бессильно отступаю на шаг. Мокрые волосы липнут к лицу, дождь застилает глаза, а звук приближающихся шагов становится все отчетливее. Еще немного, и они будут здесь. Тогда Талиесину уже не выбраться.

В этот момент взгляд цепляется за вспышку металла. Меч лежит почти у самого края уступа рядом с упавшими цепями, готовый в любую секунду сорваться в пропасть. Должно быть, он вылетел из рук Талиесина в тот миг, когда сверху рухнула сеть. Я бросаюсь к нему, хватаюсь за рукоять и со всего размаха обрушиваю клинок на край железной сети. От удара боль простреливает руки до самых плеч, а в сумраке бури веером разлетаются искры.

Талиесин впервые за все это время вновь начинает бороться. Он всем весом наваливается на цепи, пальцы до побелевших костяшек впиваются в железо. Воздух на краткий миг наполняется запахом магии, который почти сразу гаснет. Все его тело дрожит от чудовищного напряжения, но воспользоваться своей силой он по-прежнему не может.

Я наношу еще один удар, затем следующий. Дыхание становится рваным, руки тяжелеют, а шум шторма и крики отступников постепенно сливаются в один сплошной гул. Незаметно весь мир сужается до этой железной сети. Все вокруг исчезает. Остаются только неподатливое железо, меч в моих руках и отчаянное желание освободить его. Я уже не понимаю, что заставляет меня продолжать. Он мой враг. Всегда был моим врагом. И все же что-то глубоко внутри не позволяет остановиться.

Наконец один из участков сети едва заметно поддается. Совсем немного, но этого достаточно. Я стискиваю зубы, снова заношу меч и вкладываю в удар последние силы.

Железное кольцо лопается.

Талиесин вырывается на свободу, и в то же мгновение словно становится другим человеком. Плечи напрягаются, лицо темнеет, а воздух вокруг него словно густеет от ярости. Он не сводит взгляда с тропы, где уже появляются отступники. Тепло исчезает так стремительно, что следующий вдох обжигает легкие холодом. Стоит ему сделать шаг вперед, как камень под сапогами покрывается инеем, мороз стремительно разбегается во все стороны тонкими белыми прожилками, а дождь сначала замедляется, а затем и вовсе замирает. Капли повисают между небом и землей, словно тысячи стеклянных осколков.

Я чувствую, как кровь в моих жилах начинает течь медленнее. В это бесконечно долгое мгновение мне кажется, что сейчас не выживет никто, если только он сам этого не пожелает. Не сводя взгляда с отступников, он бросает мне всего одно слово.

— Беги.

Я не колеблюсь ни секунды и бросаюсь вниз по тропе, вьющейся вдоль утеса. Бегу так быстро, как только могу, хотя прекрасно понимаю, что один неверный шаг здесь может стоить жизни. В спину ударяет волна невыносимого холода, пробирается под одежду, впивается в кости. Я судорожно хватаю ртом воздух, и легкие обжигает так, словно вместе с ним в грудь влетают осколки стекла. Боль пронзает все тело, но я продолжаю бежать, пока за спиной не раздается жуткое многоголосие криков, от которого кровь стынет в жилах.

Они смолкают почти сразу, однако я не решаюсь остановиться и бегу до тех пор, пока тропа внезапно не обрывается. Кажется, будто когда-то исполинский молот расколол здесь скалу и разбросал ее обломки по берегу далеко внизу. Тяжело дыша, я упираюсь ладонью в холодный камень и пытаюсь вытеснить из памяти предсмертные крики отступников, но избавиться от стужи, будто следующей за мной по пятам, никак не получается.

Значит, все это правда. Талиесин Винн действительно повелевает льдом. Он оставляет врагов замерзать там, где они стоят, замедляя биение их сердец, пока