Читаем без скачивания Девочка Лида - Лидия Маклакова

Ни одного облачка не было в синем небе! Лиде пришлось зажмуриться от яркого солнца. Вышла Левина правда — погода стояла чудесная.

На даче Коля спал в одной комнате с папой. Мальчик прибежал в одних панталонах, с болтавшимися подтяжками, отворил дверь и закричал:

— Лида, Люба, едем! Папа сказал: мы едем! Одевайтесь скорей!

— Едем, едем! — радовалась Лида.

Только куда? Папа с тетей как-то говорили про Кунцево, а Лиде давно-давно хотелось поглядеть на Воробьевы горы. Дай Бог, чтобы на Воробьевы горы!

— Куда же мы, папа, поедем? — спросил Коля.

— В Кунцево, — отвечал папа. Лида повесила голову.

Она готова была уже совсем рассердиться, как в комнату вошли Лева, Зиночка с братом и толстою няней и пожелали всем доброго утра.

На руке у Левы висела корзинка, крепко обвязанная тесемкой.

— Что это у тебя, Лева? — спросил Коля.

— Секрет, — смеясь, отвечал Лева.

— Секрет?!

— Да, этот секрет нам посылает Марина на прогулку, на общую пользу. Нет, нет, нет, теперь не покажу никому! Когда приедем, тогда увидите.

Петя подошел к корзинке, понюхал секрет и сказал, что он славно пахнет.

Напились молока. Пробило одиннадцать часов. Пора было ехать.

У Зиночки с Петей была своя лошадь: они сели втроем с толстой няней. Аксюша привела двух извозчиков. Лиде так хотелось сесть с папой, и с Левой, и с Колей. Она уцепилась было за папин рукав, но тетя взяла ее за руку и приказала садиться с собой и с Матреной в пролетку. Счастливая Любочка уместилась на коленях у папы, рядышком с братом; Лева с секретом взгромоздился на козлы.

— Ну, мала куча, невеличка! — сказал извозчик, трогая свою лошадку, и Лиде слышно было, как все рассмеялись, как смеялись и разговаривали во второй пролетке.

Лида попробовала было забавлять Жени, но Матрена сказала, что нечего его разгуливать, что ему спать время. И точно, Жени скоро заснул, а над ним задремала и Матрена.

С тетей о чем же было разговаривать! С тетей Лида разговаривать не любила. Она принялась расспрашивать извозчика, как зовут его лошадь, и отчего у нее такой коротенький хвост, и отчего лошади, когда бегают, бывают в мыле, а люди никогда не бывают.

Извозчик отвечал очень охотно на все расспросы, но тетя скоро прекратила дружескую беседу, сказав, что нисколько не желает, чтобы Лида перезнакомилась еще и со всеми извозчиками.

Зиночкина статная серая лошадка бойко бежала впереди и остановилась у ворот парка. За ней стали и другие пролетки.

— Что же мы теперь будем делать? — сказала Зина, когда все высадились и пошли по дорожке.

— А вот походим посмотрим парк, — отвечал папа.

— Побежимте, тогда скорей все увидим. Хотите в лошадки? — предложил Коля.

Дети остановились. Коля вынул из кармана длинный шнурок, обмотал вокруг пояса Леве, привязал два конца на руки Лиде и Зиночке, а сам схватился руками в середке.

— А нас-то что же, Коля? — спросила Люба. Петя хотел было уже становиться в пристяжку.

— Куда вас, малышей! — заявил Коля. — Не поспеете, носы разобьете. Задавлю, прочь с дороги! Эй вы, любезненькие! Э-э-эх!

Он свистнул, высоко взмахнул кнутом, и лихая тройка помчалась стрелой по дорожке.

— Малыши! — обиженно проговорила Любочка.

— Сами они малыши! — порешил Петя.

Петя предложил за это съесть все конфеты и ничего никому не оставлять (ему Зиночка, убегая, дала конфеты на сохранение). Убежать самим, сесть за кустик да и съесть все, пока никто не увидел. Петя показал нарядную бонбоньерку. У Любы сделалось вдруг совсем сладко во рту. Петя потащил ее за руку. Люба покачала головой, потом посмотрела на хорошенькую коробочку, лизнула языком нижнюю губу, потом опять покачала головой, выдернула вдруг свою руку, побежала назад и уткнулась лицом в тетину юбку.

Хорошо было в парке! Дождик помыл деревья и кусты, и они стояли нарядные, свежие и трепетали на солнышке зелеными ветками. В траве тихо покачивались колокольчики, клонила кудрявую головку сон-дрема. Кашка показывала румяные щеки, высокая тонкая ромашка тоже подняла вверх свое загорелое личико в чепчике с белой оборочкой. Солнце жарко светило с лазурного неба. Парк был велик; и вскоре все стали жаловаться на жару и усталость.

Папа предложил отдохнуть, пообедать. Лева с Колей отправились разыскивать самоварниц, и скоро все уже сидели в холодке, в бузинной беседке, за столом, на низеньких лавках. Матрена с няней хлопотали у корзин; чужая баба в цветном сарафане принесла молока и посуду; тетя заварила чай.

— Сейчас, верно, Лева секрет свой покажет, — шепнул Петя Любе.

Тетя налила молока в чашки.

Лева встал с места и поставил корзинку на стол. — Секрет! Секрет! — закричали дети, и все головы повернулись к корзине.

Из нее показался секрет: толстый, круглый, румяный. Поджаристая корочка шла юбочкой, складочками и оборочками к верхушке, а на верхушке сидела шапочка из лапши с кисточкой из зеленой петрушки. Папа взял острый нож, разрезал секрет, и чего только не оказалось в нем под румяной, поджаристою корочкой! Грибы, кусочки мяса и куры, как в гнездышках, лежали в рыхлом, рассыпчатом тесте. У Пети слюнки потекли, и даже тетя сказала Леве, что Марина его — искусница, каких мало.

Лева недолго усидел смирно на лавке. Он отказался от чая, захватил себе кусок паштета и тартинку с телятиной и уселся на траву под деревом. Коля тотчас же собезьянничал — пробрался к нему. Лида поглядела на свое новое платье, которому она так радовалась, надевая поутру. Теперь она ему совсем не была рада. Тетя ни за что не позволит новое платье на траве пачкать. Лиде захотелось, чтобы никто не сидел на траве, коли ей нельзя. Что бы такое придумать?

— Папа! — закричала, по обыкновению, Лида, — Папа, поедем на лодке кататься!

— На лодке! — Лева с Колей мигом вскочили с травы.

— Папа, голубчик, поедем!

— Ну что же, я не прочь! Поедем, — согласился папа. — Только где же мы лодку возьмем?

— Уж это достанем, непременно достанем. Я здесь все знаю. Мы сюда с мамой вдвоем приходили и на лодке катались. Уж мы это все с Колей устроим, — пообещал Лева.

— Ну отправляйтесь, устраивайте и поджидайте нас. Мы сейчас же за вами следом.

Счастливые мальчики ушли вместе, а Лида осталась сидеть в своем новом платье.

Тетя отказалась от катанья, сказала, что и Жени ни за что не отпустит, а пойдет вместе с ним к своей старой знакомой, которая жила в парке на даче и к которой она давно собиралась. Встретиться было назначено опять в беседке у столика. Матрена с няней остались пить чай, а папа с Зиночкой, Лидой, Петей и Любой отправились по дорожке к реке.

У берега в лодке уже поджидали всех Лева и Коля. Лодка была небольшая, она низко сидела в воде, и лодочнику даже не нашлось места.

— Не надо лодочника! Не надо, — кричал Лева. — Я сам умею грести.

— Ну ладно, — сказал папа, — отчаливай! Лодочник отпихнул их длинным шестом, папа тронул веслом, Лева — другим. Весла опустились, и в воде закипела белая пена; потом они поднялись кверху и заблестели мокрыми боками на солнце.

Лиде было хорошо. Она всегда любила купаться, быть на воде. А тут еще так отлично случилось: тетя не поехала, и Матрена не поехала, а поехали папа, Лева, Петя, Зиночка — много народу. И день вышел такой светлый, радостный, и река такая спокойная… Лиде сделалось совсем хорошо и весело. Все ее смешило: как Петя сосал, причмокивая, конфетку с ликером, как Лева трудился веслами, а Коля сидел с печальным лицом, потому что не умел грести.

— А сама-то ты небось умеешь? — с обидой спросил Коля.

— Умею.

— Ничего ты не умеешь!

— А вот же умею, умею! Лева, дай мне весла. Я покажу!

— Сиди смирно, Лида, ты перевернешь лодку, — заметил папа.

— Пожалуйста! На минутку! — кричала Лида. Лева не хотел отдавать Лиде весла; а Лида хотела отнять у Левы весла.

— Лева, отдай!

— Не отдам.

— Тише, Лида! — закричал папа.

Но Лида расходилась и ничего уже не слышала. Гадкий Лева упрямился, не хотел уступить, и потому Лида толкнула его под руку, уцепилась за весло, вспрыгнула на лавочку… Вдруг Лида покачнулась так, что насилу на ногах удержалась. Сзади что-то треснуло, что-то тяжело шлепнулось в воду, лодка глубоко зачерпнула воды и плеснула ей водой на чулки…

— Ах, Боже мой! Ах, Зина!..

Лева вдруг оставил оба весла, и не успела Лида схватить их, как он что-то крикнул, сбросил шапку и кинулся в реку.

Лодка, будто живая, закачалась с боку на бок… Папа изо всех сил старался остановить ее, сдержать против течения. Коля съежился весь, как улитка; Петя не донес конфетки до рта; Люба зажмурила глаза, и из-под ресниц у нее текли слезы. Лида стояла одна, высоко на лавочке, с веслом в руке. Она видела, что Зиночки не было в лодке, что на том месте, где она сидела, подломилась тоненькая решетка, что не было Левы… Она ничего не понимала.