Если мне не удастся убить достаточно крупное животное, передо мной встанет угроза голодной смерти. В мои ловушки пока что никто не угодил, да от них и не приходилось ожидать многого. Насчет охоты и сбора растений я никаких иллюзий не питал. Я сам занимался этим и знал индейцев, которые делали то же самое. Чтобы поддержать жизнь хотя бы одного человека, нужно очень много ходить и искать.
Мне хотелось побыть одному, хотелось полагаться только на себя, но такой ситуации, которая сложилась теперь, я не предвидел.
Не спеша разжевывая мясо, я думал о съедобных растениях, которые мельком видел здесь. Проблема заключалась в том, что костыль ограничивал меня и в действиях, и в расстоянии. Разумеется, успокоил я себя, со временем научусь им пользоваться более искусно и мне станет легче.
Другая проблема заключалась в том, чтобы не выдать своего присутствия. Как одновременно искать пищу и оставаться незамеченным? Безопаснее всего находиться под деревьями, на уступе горы. Я не хотел, чтобы меня застигли в пещере, где и отступить-то некуда. И все же я надеялся, что они, кто бы они ни были, не обнаружат ее. Я решил устроить себе постель за бревном и сразу взялся за дело. Периодически прекращая работу и прислушиваясь к каждому звуку, я соорудил довольно удобное ложе и, страшно устав, прилег вздремнуть, Проснулся, когда уже смеркалось.
Готовя кофе из корня цикория, я размышлял о том, как быстро это растение прижилось в Америке. Индейцы говорили мне, что их старики не знали его и впервые увидели в той стране, которую испанцы называли Флоридой.
Испанцы несколько раз пытались создать западные базы в Каролине. По крайней мере один сторожевой пост закрепился, и какое-то время там жил Хуан Пардо. Вполне возможно, что он пытался выращивать овощи и травы, в том числе и цикорий. А потом свою роль сыграли птицы, ветры и дикие животные.
Костер мой был настолько мал, что я едва вскипятил на нем одну чашку кофе, топливом служили сухие ветки, а дым, поднимаясь, рассеивался в листве. Покончив с готовкой, тщательно загасил огонь.
Теперь я все чаще тосковал по дому, вспоминал о Стреляющем ручье, о наших вкусных и обильных обедах. Думал и о маме, которая находилась так далеко в Англии, о Кине Ринге, старшем брате, который после гибели отца стал главой семьи. Он был деловым человеком и, должно быть, хорошо справлялся с новой для себя ролью.
Я попытался устроить поудобнее сломанную ногу. Если бы они знали, в каком тяжелом положении я оказался, примчались бы ко мне немедленно. Так всегда поступали Сэкетты. Но как известить их?
Если я не придумаю что-нибудь, то умру здесь, на этом самом месте.
Внезапно что-то толкнуло меня: нужно взять оружие из пещеры, даже если я выдам ее местонахождение. Я должен…
Он стоял надо мной, подняв копье, приготовившись нанести удар. Капата!
И еще трое.
Было еще достаточно светло, чтобы разглядеть его лицо и понять, что он хочет убить меня. Нож висел у меня на поясе, во я не мог пошевельнуться.
Капата замахнулся копьем.
— Нет! — один из троих поднял руку. — Ни'квана говорил. Его нельзя трогать. Так сказал Ни'квана.
— Еще что! Я…
Воин направил свое копье на Капату.
— Возьми кожу, но не убивай!
Эти слова я понял, но последовавший за ними разговор — нет. С минуту они яростно спорили, но трое объединились против Капаты. Я догадался, что им нужна карта, которую Ни'квана начертил для меня на оленьей коже.
Один из индейцев подошел к моему мешку, где лежали вяленое мясо, цикорий и карта, быстро все вытряхнул, схватил карту и помахал ею перед Капатой, сделав знак уходить.
Недовольно ворча, тот последовал за ним, но вдруг остановился, посмотрел на меня и ударил по моей больной ноге. Меня пронзила острая боль, но я даже не поморщился. Просто стоял и смотрел на него.
— Трус! — сказал я на языке чероки. — Будь я на ногах…
— Я убью тебя!
Он неспешно наклонился и собрал с земли кусочки бизоньего мяса, эти несколько припрятанных кусочков пищи, которые могли спасти меня от голодной смерти.
Один из его товарищей опять вмешался. Я разобрал всего несколько слов: что-то о моей ноге и о том, что меня надо оставить умирать. Затем он добавил на языке чероки, видимо специально, чтобы я понял:
— Пусть умирает. Ни'квана не разрешил убивать, так оставим его, и он умрет.
Они ушли не оглянувшись, и я остался один, живой, без еды, со сломанной ногой.
Что теперь, Джубал Сэкетт? Как жить дальше?
Дул холодный ветер. Я прижался к бревну, как к человеку, и натянул на себя шерстяное одеяло.
Нога пульсировала. Ночной ветер шевелил листья деревьев.
Глава 10
Когда настало утро, низкие облака, предвещавшие дождь, затягивали небо. Сломанная нога стала очень тяжелой. Превозмогая боль, я все же сумел усесться, вернее, принять полулежачее положение, опершись об упавшее дерево. Голова, казалось, пульсировала от тупой, ноющей боли, рот пересох.
Тщательно приберегаемое мясо пропало. Теперь, невзирая на риск, приходилось охотиться. Начинающийся пасмурный день совсем не годился для охоты: звери залегли. Предчувствуя дождь, они остались в норах, на лежбищах и будут спать до тех пор, пока не почувствуют голод, так что шансов на удачу сегодня не предвиделось. Кругом зеленела трава и расцветали яркие цветы. Природа вокруг была прекрасна, но в моей душе клубились серые, тоскливые облака. Я плохо спал и чувствовал себя отяжелевшим и усталым.
Медленно, с трудом я принял более удобное положение, все время оберегая ногу. Я заставлял себя думать, соображать. Прежде всего — костер и немного цикорного кофе. Чашка горячего напитка поднимет тонус.
В лесу царила тишина. Речка журчала по камням. Охотиться сегодня не имело смысла. Конечно, я мог поднять оленя, но мне ни за что не успеть отбросить костыль и прицелиться, чтобы убить его. После кофе я проверю ловушки, хотя бы одну. Надо бороться с отчаянием. Мне необходимо выжить. В конце концов, я сын своего отца, а он умел выбираться из самых сложных ситуаций. Ухватившись рукой за корень упавшего дерева, я приготовился встать и тут увидел свой костыль. Его сломали.
Нарочно приставили к бревну и наступили ногой. От гнева я сжал кулаки, а затем стал внимательно оглядываться. Как всегда, в лесу валялось множество обломанных веток и палок, но ничего подходящего не попадалось. Главное не волноваться, успокоил я себя, прежде всего развести костер.
Собрав кусочки коры, сухие ветки и листья, сложил их в кучку и с помощью кремня и стали начал высекать искру. Но руки мои тем утром действовали неуклюже и мне пришлось изрядно попотеть, прежде чем искра подожгла кору и листья. Наконец, когда силы уже совсем покидали меня, вспыхнуло пламя, и я добавил в огонь топлива.
