Читаем без скачивания Кольцо приключений. Книга 3. Кольцо России - Олег Северюхин

– Ладно, скажу тебе прямо, – снова начал Григорий, – цесаревича лечить надо, а я не лекарь. От баб все пошло. Начали говорить, что в постели со мной они Бога видят и что сходит на них благодать Божья. А я, когда их пользую, ничего окромя тела ихнего не вижу. А раз им нравится, то я не дурак убеждать их в обратном. Ох, и доставалось мне за баб. И кольями били, и в воде топили. Выжил и даже сильнее стал. Доктора меня разные осматривали. Говорят, что мужик, который недалеко от обезьяны ушел, женскому полу нравится больше, чем красавцы всякие писаные. Хуаны Казановы тоже не красавцы были, а силу над женщинами имели немеряную. А почему? Да потому что охнуть им не давали, сразу за причинное место и в постель…

– Хватит врать, – сказал я, – Дон Хуан и Джакомо Казанова были грамотными людьми и владели наукой обольщения…

– А ты сам-то эту науку знаешь? – возразил мне Григорий. – Мне тут как-то студент, недоучившийся по медицине, науку преподавал. Эти, про кого ты говоришь, не такие уж красавцы были, обхождение имели, но знали, что женщину сразу нужно брать за мягкое или круглое место. Это Богом специально так создано, чтобы руки мужские к ним липли. К местам этим.

– Да ты понимаешь, темнота, что образованная дама и баба простая тебе по роже съездит, если ты сразу их лапать начинаешь, – засмеялся я.

– Правильно, – рассмеялся Распутин. – Думаешь, я по роже не получал? Получал. И Хуан с Казановой огребали по полной норме, но в большинстве случаев мы получали то, что хотели. Женщины они тоже люди живые, а если о тебе еще слава идет, плохая или хорошая, тут уж редкая устоять может. Так вот, баб-то я ублажать умею, руки накладывать тоже могу. Любого человека по голове или по телу погладь, молитву прочитай, да слова сочувственные скажи, и человеку сразу полегчает. Любому. А ведь у каждого в руках энергия разная. Стаканы я двигать не могу, вода от взгляда моего не кипит, но вот поглаживанием людей понемногу лечу. А тут пацаненок маленький. Ничего еще не соображает и не знает, кто я такой, и ведь не внушишь ему, пока он даже разговаривать не умеет. Вот на белые халаты реагирует и орет, изгибается весь. Я докторов отогнал, успокоился он, а анализы-то все хуже становятся. И на меня уже с подозрением начинают глядеть, того и гляди со двора погонят, а не хотелось бы от кормушки с икрой отрываться. Вот и помогай мне, а я уж тебя не обижу

– Ну, ты, Григорий, и наглец, – остудил я его, – в благодетели ко мне напрашиваешься? А не думаешь ли ты, что мне это вообще не нужно? Ты хочешь все сделать шито-крыто, а меня за это могут в кандалы заковать и на Сахалин по этапу отправить. Вот ты и пойдешь сейчас к твоему папеньке царю и маменьке императрице и скажешь, что врачевать наследника мы будем вдвоем, и ты будешь охранять меня от всех любопытных и куда не надо нос свой совать, не будешь. Понял? На других условиях мы с тобой дружбу водить не будем.

– Ох, Петр, непростой ты монах, твердость у тебя кержацкая от старцев, – сказал Григорий, – и у меня такая же твердость была, всю пропил да про… Знаю, что авторитет свой подрывать буду, но перед царем и царицей в ноги повалюсь, скажу, что мы вдвоем сила большая. Поможешь?

– Ладно, помогу, – сказал я, – но смотри, если будешь в дела государственные вмешиваться, то снисхождения от меня не жди, не посмотрю, что ты царя с царицей папенькой и маменькой кличешь. И не вздумай козни против меня строить, потому что обо мне и о тебе судить будут одинаково и время это назовут – распутинщиной. От тебя тоже зависит, как это слово произносить будут, с гневом или с восхищением.

Глава 25

Приглашение во дворец добралось до меня лишь через две недели и то потому, что я позвонил по телефону Петру Аркадьевичу.

– Павел Петрович, ну где же вы скрываетесь? – зарокотал в трубке его веселый голос. – Вся полиция Российской империи ищет вас. Григорий места себе не находит. Императрица в истерике, а я хочу поблагодарить вас за предупреждение: задержали двух бомбистов в офицерской форме, под видом офицеров фельдсвязи. Сидели у меня в приемной. Взяты живыми и не успели привести в действие бомбу, вот бы трупов навалили. У меня в приемной и рядом с домом около сотни просителей разного полу и разного сословия стояло. С сегодняшнего дня борьба с социал-демократией будет вестись в комплексе – ни чины, ни звания не помогут смягчить участь ни одного убийцы. Только я Вас прошу быстрее объявиться и приехать в Царское Село, где сейчас отдыхает император с семьей. Билет на спецпоезд вас ожидает в кассе.

Все-таки не зря мое присутствие здесь. Спасена дочь Столыпина, спасены невинные люди. Пусть даже мои действия кто-то может расценить как шантаж, но это не шантаж, это вынуждение человека переступить через свои принципы в интересах государства.

Крепко поцеловав Катерину, я отправился в Царское Село. Как-то так повелось, что прощаясь с ней утром, я всегда прощался с ней навсегда, не зная, как сложится день грядущий. Вероятно, подозревала это и Катерина, каждый раз целуя меня страстно и прижимаясь так, как будто это в последний раз.

Приехал я снова в рясе с документами, только бородка у меня короткая, постриженная по-современному клинышком. На вокзале меня никто не встречал. Не велика птица. На выходе из вокзала ко мне подошел неприметный филер наружной охраны. Кивнув головой в котелке и приложив по-военному ладонь к полям шляпы, шепнул:

– Батюшка, извозчик с номером 75 дожидается лично вас.

Спасибо хоть так. Подвезли к тому же флигелю, где я проживал. Знакомые люди провели в мою комнату, предложили покушать и сказали, что до завтра меня никто тревожить не будет. Похоже, что моего прибытия ждали с нетерпением.

На следующий день к флигелю подали пролетку, и я подъехал к царскому дворцу. Скороход провел меня кабинет императора, где вместе с ним находились императрица и Григорий Распутин.

Приветствие ограничилось молчаливым кивком головы. Встала царица и сказала:

– Мы разрешаем вам помочь отцу Григорию в лечении наследника нашего.

Кивок головы показал, что аудиенция закончилась.

Кольцо замкнулось. Кольцо распутья. Династии была представлена на выбор из пары Распутиных: один праведник, другой – разбойник. Оба из Сибири. По большому счету, это не выбор Распутиных, это выбор пути России.

Понтий Пилат умыл руки и предоставил право выбора народу израилеву. В России нет Понтия Пилата, никто не умывал руки и без участия народа выбрал свой путь.

А если бы выбор Распутиных был представлен народу, кого бы он выбрал? Здесь совершенно нет никаких сомнений. Григорий Распутин. Он – судьба России, предвестник ее гибели и всех бед, которые последуют за этим.

Если бы Распутина не убили, то не изменилось бы ничего. Не убили в 1916 году, убили бы в 1918 году в Ипатьевском доме. И контрольный выстрел в голову, чтобы не дергался.

История мне еще раз преподала урок того, что историю делают личности, но делают ее те личности, у которых есть рычаги для того, чтобы повернуть историю. Даже если ты знаешь, что должно быть, то это не говорит о том, что ты можешь что-то сделать. Историю делают те, кто совершает революции, дворцовые перевороты или наследует трон и получает право объявлять войны и проводить реформы. Все остальное – крошки, упавшие с главного стола.

На своем практическом опыте опровергаю постулат фантастов о том, что если наступить на бабочку в каменном веке, то можно вызвать катастрофу в веке нынешнем.

Ничуть не бывало. Чихнешь, и мир погибнет от насморка? Не погибнет. Мир – самонастраивающаяся система. Либо найдет средство против насморка, либо уничтожит носителя инфекции.

Пришелец сготовил себе жаркое из куропаток и изменил историю? А рядом с ним абориген этих же куропаток потребляет не в таком изысканном виде, он историю не меняет. Чушь все это.

Человек одного времени переносится в другое без какого-либо уменьшения или увеличения своего возраста. Он существует параллельно. Даже может подойти к себе в отроческом возрасте и дать шелобан себе, чтобы не занимался тем, чем не нужно. Изменения могут произойти в том, в параллельном мире, но не в моем. Если мне, к примеру, сорок лет, а я перенесся на сто лет, то меня вообще не может быть ни теоретически, ни практически. Но я есть. Я ем, пью, существую в том же возрасте, в каком я нахожусь в своем времени.

Получается, что в своем времени перемещаться нельзя. Если и можно, то только в пределах своего жизненного цикла. Такое перемещение можно сравнить с глотком яда. Если яд крепкий и свежий, то конец путешествиям. Если с просроченным сроком давности, то можно получить несварение желудка и мучиться в том времени, которые вы соизволили потревожить.

Получается, что и в параллельном мире история развивается так же, как и у нас. Теэмпэшник какой-то получается. Мы готовим документ в формате *.doc, а компьютер сохраняет дубликат этого документа в формате *.tmp. И файл *.tmp мы можем изменить и сохранить в нужном нам формате. Впрочем, как и файл *.doc. Одно главное условие – если вы не автор документа, то у вас нет доступа для изменения его. Ч. Т. Д. Что и требовалось доказать. И никакие хакерские уловки здесь не помогут.