Иссиня-черный начал произносить отрывистые слова заклятия, и пламенный столб раскрылся, словно венчик цветка. Каждый пылающий багрово-алым светом наклонившийся вниз лепесток достался одному из оборотней, только главарь со своей потерявшей сознание пленницей стоял поодаль, продолжая колдовать.
Оборотни взялись за лапы и теперь сверху все это напоминало огромное колесо с центром в виде костра, магические лепестки стали ступицами, а кольцо оборотней составило обод. Колдовская мощь ощутимыми жаркими волнами накатывалась на тварей и они крепли прямо на глазах. Казалось, они впитывают жизненную силу погибших рабов… да так оно, наверное, и было.
Конан понял – настал решающий момент. Все оборотни, кроме вожака, были беззащитны – подходи и бери голыми руками, только не обожгись… Варвар осторожно потянул меч из ножен. Клинок ярко светился, испуская прямо волны бело-синего холодного огня. Киммериец накрыл его ножнами, пожалев, что не догадался прихватить с собой плащ. Клинок был горячим на ощупь и слегка подрагивал. От прикосновения к мечу у Конана появилось странное ощущение, будто он уже видел все происходящее, только позабыл, когда и где. Особенно ярко перед ним промелькнул образ молодого парня и одно непонятное слово, сияющее голубоватым светом…
Повинуясь внезапному чувству, Конан пошарил рядом с собой, нащупал первый попавшийся камешек величиной с куриное яйцо, и, откинув ножны, приложил его к мечу, пробормотав неизвестно откуда взявшееся в памяти слово – «элеверн». Клинок ослепительно полыхнул, оборотень внизу, не прекращая выкрикивать заклятья, медленно повернул голову, привлеченный вспышкой яркого света.
Его глаза внезапно расширились и стали походить на две перезрелые клубничины (благо для полного сходства зрачки горели просто демоническим огнем), когда на склоне холма поднялась высокая человеческая фигура со сверкающей звездой в правой руке, и, широко размахнувшись, запустила эту крохотную звезду в центр магического костра. Оборотню показалось, что время остановилось, а земля уходит из-под ног. Сияющий огонек, разгораясь все ярче и ярче, по высокой дуге медленно опускался в бушующий огонь…
Вожак оборвал заклинания, оттолкнул мешком упавшую пленницу и пронзительно завыл:
– Не-е-ет!
Но помочь сородичам, накрепко связанным колдовским огненным кругом, он уже не мог.
Для Конана время не тянулось. Он бросил камень, подчиняясь все тому же наитию, и с удивлением увидел, что поначалу вроде ничего не произошло. Сверкающий, как алмаз чистейшей воды, обломок скалы просто растворился в кровавом пламени – во всяком случае, именно так показалось варвару. Но потом…
Из центра костра, сменяя алый, хлынул бело-синеватый огонь. Он достиг оборотней и пронзительный рев боли, исторгнутый двадцатью глотками, показал довольному киммерийцу, что его лучшие предположения оправдались. Подняв с земли меч (теперь варвар мог поклясться, что загадочное оружие сияет радостно) и оперевшись на него, Конан смотрел, как белый огонь, усиливаясь, пожирает оборотней, так же как их проклятое пламя недавно пожирало несчастных бритунийцев. Резко полыхнуло ослепительно-белым, и многоголосый вой стих, а на месте двух десятков жутких ночных тварей оставались только кучки белесого пепла. Костер мгновенно потух, оставшийся в живых вожак попятился назад, споткнулся о лежавшее у него под ногами полено и упал.
– Возьмем его живым! – заорал Конан и прыжками понесся вниз. Увлеченные его боевым задором, вслед варвару побежали братья-гандеры и Илмайнен. Остальные из отряда начали осторожно спускаться следом.
* * *
Иссиня-черный вожак испепеленной стаи поднялся на ноги и глухо зарычал. Сбежавший с холма варвар остановился шагах в пяти от него и подозрительно уставился на порожденную темным колдовством тварь. Мускулы у оборотня имелись – под густой короткой шерстью словно перекатывались стальные шары; из полуоткрытой пасти между желтоватыми клыками, которым позавидовал бы любой волк, тряпкой свисал ярко-красный мокрый язык, с него капала пена; в выпуклых черных глазах застыла боль.
– Ну, кто первый? Ты, киммерийский пес? – довольно внятно проговорил оборотень, расправив плечи и сжав-разжав кулаки.
Конан атаковал, нанеся два быстрых удара крест-накрест, однако оборотень стремительно увернулся, сделал кувырок вперед и оказался под ногами у варвара. Конан попытался пнуть его по морде, но промахнулся, а существо, ухватив противника за щиколотку и без особого усилия раскрутив массивное тело над головой, зашвырнуло варвара в заросли ежевики. Обалдевший от такой неожиданности киммериец полетел, как камень из пращи, оставляя за собой приличных размеров просеку в колючих кустах, и врезался головой точно в старый пень, жалобно заскрипевший от подобного обращения и тут же развалившийся. Ободрав лицо и руки, порвав штаны (почти новые!..), варвар крепко приложился лбом и едва слышно ругнулся. Перед глазами сначала поплыла вереница разноцветных пятен, а затем все померкло и на некоторое время окружающее совершенно перестало интересовать Конана. Чего, собственно, и добивался оборотень…
Пока киммериец, обхватив руками трещавшую голову, приходил в себя, Илмайнен, обогнав гандеров, набросился на спокойно стоявшее и точно поджидавшее человека жуткое черное существо. Гипербореец нанес удар, но недостаточно быстро и верно, лесной убийца молниеносным движением перехватил запястье с длинным узким клинком, а другой лапой схватил Илмайнена за горло. Человек попытался вырваться, но не смог даже пошевелиться – лапы у вожака были как стальные тиски.
– Вот и попался! – торжествующе ухмыляясь, оборотень сжал запястье гиперборейца так, что захрустели кости и меч выпал из непроизвольно разжавшихся пальцев. – Помнишь нашу встречу в Похьеле?
Лицо Илмайнена побледнело и покрылось капельками пота, но в мужестве ему отказать было нельзя. Братья-гандеры только добежали до края поляны, Конан, как вендийский божок, покачивался, сидя на корточках и безуспешно пытаясь встать, и гипербореец понял, что живым ему не уйти. Скривившись, он плюнул оборотню в морду:
– Жаль, я не достал тебя тогда!..
– Конечно, – согласился оборотень, отпуская горло человека и вытираясь. – Видно, это судьба… Прощай!
Вожак глухо рыкнул и ударил растопыренными когтями в грудь Илмайнена. Прошив кольчугу, лапа погрузилась в человеческую плоть и нащупала судорожно бьющийся комочек сердца. Гипербореец пронзительно закричал. Это был крик не человека, но любого живого существа, лишаемого самого дорого сокровища на свете – жизни…
Издав победный рев, черный полузверь вырвал лапу из раны. Тело Илмайнена обмякло, повалившись под ноги убийце, а тот вскинул лапу с блестевшими в свете луны когтями над головой и коротко взвыл. Кусочек мяса, истекающий тяжелыми каплями крови, несколько раз конвульсивно дернулся и затих. Оборотень, покосившись на замерших на краю поляны гандеров, вцепился клыками в то, что совсем недавно было человеческим сердцем, дернул головой, глотая, а затем с издевкой бросил:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
