Читаем без скачивания Эксперт № 46 (2013) - Эксперт Эксперт

Кузбасс при Тулееве окончательно закрепился в архетипе индустриальной республики, в основе которой не этнос, а профессия — шахтера, или, шире, горняка. Главный праздник в регионе не Новый год, а День шахтера — последнее воскресенье августа. И, как признались нам на одном из угольных предприятий, этот день, с обязательными торжественными приемами, раздачей орденов и концертами столичных звезд эстрады, становится точкой отсчета всей производственной жизни в течение года. С конца 1990-х праздник мигрирует из города в город: ежегодно его столицей выбирается один из муниципалитетов, в который в ходе подготовки «вкачивается» максимум бюджетных и частных ресурсов: ремонтируются дороги и социальные объекты, строятся жилые дома и т. д.

«Национальная специфика» определяет и особое сознание «пролетарского социума» в регионе — причудливый симбиоз культа справедливости, православных ценностей и советских стереотипов. Случается крупное ДТП — губернатор берет под контроль его расследование. Выясняется, что ректор местного вуза получает зарплату, в десятки раз превышающую профессорскую ставку, — Тулеев выступает с громким разоблачением. Ловят на взятке мэра или чиновника рангом поменьше — глава региона бросается на передовую борьбы с коррупцией. Авторитет государственной власти в системе ценностей губернатора стоит очень высоко.

Культом справедливости определяется и ярко выраженный социальный характер политики губернатора. «Лозунг “Учитель, врач, село, тепло” стал категорическим императивом его деятельности с первых дней пребывания у власти. Тулеев позиционирует себя как выразитель интересов незащищенных групп населения, борец с засильем московских олигархов», — говорит Коновалов. Пенсионерам в Кузбассе выплачивают особую губернаторскую прибавку к пенсии. Каждый год от имени главы региона малообеспеченным слоям населения раздают “овощные наборы” и бесплатный уголь, многодетным семьям выделяют кроликов, а школьникам — деньги на костюм для выпускного. У циничной столичной публики эти действия могут вызвать усмешку, но в рабочем Кузбассе люди искренне благодарны губернатору за такую заботу.

Славное советское прошлое тоже не забыто. Законодательный орган власти в регионе называется «Совет народных депутатов». А школьники, студенты и чиновники уже давно сдают нормы возрожденного по инициативе Тулеева ГТО. Православная церковь в регионе в почете: на каждом разрезе или шахте строятся часовни, в Новокузнецке с участием патриарха открыт крупнейший храм в память о погибших шахтерах, периодически устраиваются молитвы об избавлении от стихийных бедствий, а вдоль трасс стоят особые баннеры, сообщающие, что ближайший храм открыт круглосуточно.

При этом отношение к бизнесу и предпринимателям в Кузбассе предельно прагматичное. Угольная отрасль давно поделена между десятками частных компаний. Никаких монополий или крупных игроков с государственным участием в ней не осталось. Ведущие игроки местной экономики давно переросли региональный уровень — это огромные ФПГ, лишь добывающие уголь или выплавляющие металл в Кузбассе (и не только), но при этом работающие по всему миру. В сложившейся системе бюджетного федерализма только от губернатора и его команды зависит, каким будет поведение этих компаний. И Тулеев давно научился разговаривать с крупным бизнесом, доходчиво объясняя, что именно в области, а не в офшорах должны платиться налоги и что такое социальная ответственность бизнеса. Каждый год собственники и руководители крупных компаний подписывают лично с губернатором соглашения о социально-экономическом партнерстве. В них фиксируются обязательства, которые берет на себя бизнес (к примеру, повысить зарплату на 10%), а также социальные инвестиции (отчисления на содержание школ, детских садов, дворцов спорта и проч.).

С собственниками, не готовыми играть по правилам Тулеева, разговор ведется по-другому — вплоть до подключения «тяжелой артиллерии» в виде прокуратуры или надзорных органов. Несколько лет назад под огонь критики, к примеру, попала компания «Южный Кузбасс», которая входит в стальную группу «Мечел»: ее собственника Игоря Зюзина обвиняли в загрязнении окружающей среды и подкупе депутатов совета в городе Мыски. Потом волна улеглась; видимо, Зюзин сдался. Другой пример — продажа топ-менеджерами «Южкузбассугля» своих акций в пользу Evraz Group: после крупных аварий на шахтах «Ульяновская» и «Юбилейная» Тулеев настоял на том, чтобы у компании был один собственник.

Еще один часто практикуемый механизм ручного управления экономикой — волевая смена собственников. Классический пример — судьба объединения «Прокопьевскуголь», которое несколько лет назад в качестве «довеска» к «Алтай-коксу» перешло под контроль НЛМК. Его хозяину Владимиру Лисину старые шахты оказались не нужны; объединение тихо умирало, пока в дело не вмешался лично Тулеев. В итоге НЛМК был вынужден скинуть актив, продав его за один доллар мэрии Прокопьевска. После этого большая часть шахт досталась местному холдингу «Сибирский деловой союз», остальные раздали менеджерам самого объединения. Для Гурьевского металлургического завода, чуть не закрывшегося в ходе банкротства группы «Эстар», инвестором стал банк «Санкт-Петербург». А в этом году по решению губернатора был закрыт «Кузбассэлектромотор» — ему пока не нашли нового хозяина.

Срок полномочий Амана Тулеева на посту губернатора истекает в 2015 году. Останется ли он еще на очередную пятилетку или место губернатора займет другой человек — пока эти вопросы не имеют ответа. Ясно одно: система руководства Кузбассом сильно завязана на личность Тулеева; радикальные перемены могут обернуться кризисом управления и серьезными проблемами.

Во время двухчасовой беседы мы имели возможность ощутить всю мощь харизмы Тулеева. Тщательно проработанная вышколенной пресс-службой премодерация интервью полетела в тартарары на третьей минуте разговора, хозяин кабинета не раз не на шутку горячился, стуча кулаком по столу и смачно сдабривая речь доходчивыми русскими выражениями. Яркий, нестандартный, опытный человек, сильно болеющий за людей и за дело — вот краткая выжимка наших личных впечатлений.

«Так ведь до оси Земли можно довзрываться...»

— Аман Гумирович, как вы оцениваете нынешнее состояние угольной промышленности Кемеровской области?

— За последние пятнадцать лет угольная отрасль Кузбасса совершила колоссальный рывок. Страшно вспомнить, что было у нас в 90-е годы прошлого века. Угледобыча лежала на боку. Безо всякого технико-экономического основания были закрыты 43 шахты, 150 тысяч человек выброшены на улицу без средств к существованию.

А сегодня угольной промышленностью Кузбасса можно гордиться. Это одна из немногих отраслей российской экономики, которая успешно прошла реформирование. Из убыточной и дотируемой государством (помню, сколько я ездил в Москву, выбивал деньги) она превратилась в прибыльную и экономически эффективную.

И раньше, в Советском Союзе, основная ставка в угледобыче делалась на Кузбасс. Потому что тонна угля, добытая открытым способом здесь и перевезенная на Украину, оказывалась дешевле, чем донбасский уголь, даже с учетом транспортных расходов. Плюс качество. По зольности и содержанию примесей наш уголь котируется очень высоко. Однако даже в самые успешные советские времена наши шахтеры стремились к показателю 160 миллионов тонн угля, дырки под ордена сверлили, но добиться такого результата так и не смогли. А работали тогда в отрасли у нас в области 315 тысяч человек. В прошлом году мы добыли более 200 миллионов тонн, а количество людей, под землей и на поверхности, уменьшилось до 109 тысяч. Это означает кардинальный рост производительности труда, новый уровень квалификации шахтеров.

Значительная часть современных кузбасских угольных предприятий с точки зрения техники, технологий, организации труда — это уже действительно XXI век. ГЛОНАСС, GPS, 3D-моделирование — все эти слова из сферы космических технологий вовсю звучат теперь на наших предприятиях. Угольные комбайны вообще на грани фантастики, они больше похожи на межпланетные корабли с сенсорными экранами, компьютерами, десятками датчиков. Стоимость одного проходческого комплекса — четверть миллиарда рублей.

За один прошлый год в отрасль на Кузбассе было вложено почти 100 миллиардов рублей, а за пятнадцать лет — 507 миллиардов. Мы построили 74 новых высокопроизводительных предприятия по добыче и переработке угля. Только в 2013 году ввели в эксплуатацию две новые шахты и две обогатительные фабрики. Это само по себе дело непростое, так еще приходится преодолевать массу административных препятствий. Вот недавно я запускал обогатительную фабрику на шахте имени Кирова. Мы построили ее за два года, а чтобы всю документацию получить на нее по существующим нормативам, нужно пять-шесть лет. Цирк, понимаете? Сколько ни бьемся, сколько ни говорим — все бесполезно.