Толик замолк, достал из тумбочки бутылку газировки и отхлебнул из горлышка.
— Спасатели быстро прибыли, через пятнадцать минут, да только все равно опоздали: родители этого пацана медведю в лапы попали, а сам пацан исчез бесследно. Его три дня спустя один из сталкеров этого Лагеря нашел, уже полоумного.
— Ну, и… какое отношение это к черепахам-то имеет?
— Однажды ему разбили нос и он кровью закапал рубашку. Он снял ее, я смотрю — а на спине у него много кругов, ну, круги из маленьких шрамов. Я спрашиваю — откуда? А он говорит — мол, черепахи его хвостом стукали. Я тогда ведь подумал, что это у него просто очередной глюк был, и лишь сегодня понял, что за черепах он имел в виду!
— Ну, не матка же его стукала?
— Вот, слушай дальше. Тут заплакал он и стал рассказывать, и ведь что интересно: обычно лишь мычит себе под нос, а тут прямо как нормальный сделался… Так вот, говорит, когда медведь родителей его задрал, он побежал и в яму спрятался; а в яме, я с его слов передаю, была большая дырка и много маленьких дырок; и вдруг из маленьких дырок черепахи вылезли, много-много, и стали его бить хвостами. Он попытался вылезти, но не смог; тогда, чтобы спастись от черепах, он в "большую дырку" залез, а это оказалась длинная нора. И вот он полз, полз, а черепахи за ним, и били его по спине. Наконец вылез в каком-то зале; говорит, зал, как будто ретро-кинотеатр, только круглый. Я так понял, что-то вроде трибуны и кресла вокруг; так вот, он говорит, в центре этого зала лежит что-то, похожее на большое яйцо, только у него рот, и все это яйцо будто сверкает, а маленькие черепахи тащат ему еду… сечете? Все сходится!
— Гм… ну допустим. Все равно, как нам этот зал-то найти?
— Слушай, не перебивай. Пацан-то бегом оттуда кинулся и таки вырвался, хоть и поцарапали его черепахи изрядно. Он сказал, что очень долго поднимался по лестнице и вылез через дыру в стене какого-то здания; а потом просто сидел на ступеньках крыльца, где его и подобрали сталкеры…
— Эти сталкеры давно отсюда отчалили. Как нам узнать-то это здание?
— А ты подумай логически. Спуск вниз, а внизу — огромный зал, и трибуна, или, что вероятнее, кафедра… Лаборатория это, ребята, больше нечему быть.
— Та самая лаборатория, про которую дядька Петро рассказывал?! - ужаснулся я. — у тебя крыша поехала?! Туда даже северные со своими пистолетами-пулеметами не суются! К тому же сектор северный, поймают нас там, тоже не поздоровится.
— На этот счет есть у меня идея. А что же до оружия… Мишка, помнишь, ты хотел арбалетные стрелы порохом набить?
— Ну, помню.
— Порох я тебе достану, так что готовь стрелы. Игорь, сбегай к завхозу, купи баллонов к огнемету штук десять и термитной пасты тюбиков двадцать. Я пойду к «Гидре» в гости, насчет прохода по их сектору договорюсь.
— Дороговато обойдется это дело…
— Да какая разница! Вы поймите, если и вправду матку добудем, денег столько будет, что… — Толик задохнулся на мгновение — …сможем хоть каждую неделю в город летать! а может быть, даже останемся в городе насовсем… — закончил он шепотом.
— А давайте мечи сделаем! — вскочила с койки Саша. — я в детстве фехтованием занималась, могу пару движений показать!
Толик остановился у двери в недоумении.
— Ты в детстве Толкиеном не увлекалась случайно?
— Увлекалась, а что?
— Оно и видно…
— А что! — неожиданно для самого себя загорелся я. — она дело говорит! Сам же знаешь, на Болоте постоянно с ножом… А меч, он ведь удобнее в ближнем-то бою!
— Ну вот и займитесь тогда.
Небольшой мастерской заведовал хромой парнишка по имени Андрей. Из-за покалеченной ноги в сталкеры его не взяли, хоть он и рвался, определили в слесарную мастерскую и, надо сказать, не прогадали: руки у него были золотые. Услышав наш заказ, он усмехнулся и, потребовав деньги вперед, вытащил из-за верстака несколько прямых полос инструментальной стали. К вечеру были готовы мечи не мечи, но вполне приличные остро заточенные железки с удобной деревянной рукояткой, не слишком тяжелые и хорошо сбалансированные.
— Эй, а ножны?
— За ножны платите отдельно.
Саша лукаво улыбнулась:
— А если я вместо денег, допустим, как бы случайно скажу при Даше, что ты весь день только о ней и говорил?
Хмыкнув, Андрей быстро склепал из алюминиевых трубок превосходные ножны.
Толик вернулся очень довольный: командир ячейки «Гидра» Артем не только не взял с него денег за проход по своей территории, но и вызвался проводить до лаборатории.
— Я его спрашиваю, сколько за проход возьмешь, а он смеется: да ладно, мол, чего уж там. Мы вас до лаборатории проводим, только внутрь вы уж сами. И так, мол, недавно Антона похоронили… и патроны мне продал за бесценок, кстати вот, держи. Хватит на стрелы-то?
Толик протянул Мишке полный рожок от пистолета-пулемета северных.
— Ага… дай пассатижи, я прямо сейчас начну…
Нас охватило веселое возбуждение, словно предстояло нам не опасное путешествие, а приятный поход в городской парк. Эта фраза Толика — "а может быть, даже останемся в городе насовсем…" заставила нас напрочь позабыть о такой добродетели, как благоразумие.
Пока Мишка шаманил над стрелами, а Саша показывала фехтовальные движения мне с Игорем, Толик взял один из баллонов к огнемету и обмазал его клапан термитной пастой. Приладив фитиль, он хорошенько обмотал клапан простым марлевым бинтом.
— Однако! — оценил изобретение Мишка.
Когда стемнело, меня охватило беспокойство. Стремясь избавиться от него, я нашел дядьку Петро и спросил его:
— Петро, помнишь ты про пылающего призрака рассказывал, ну который Андрей?
— Ну помню, а что?
— Помнишь, ты говорил, что как увидел его, так единственный раз в жизни перекрестился? Перекрестился — это как?
Дядька Петро засмеялся:
— Зачем тебе?
— Ну, любопытно.
— Вот… — дядька Петро продемонстрировал неизвестный мне жест. — в детстве старые фильмы любил, ужастики, там таким образом от нечистой силы оборонялись.
— И как, помогало?
— Не-а. Не всегда.
— Покажи еще раз.
Запомнив, я зашел за угол, убедился, что меня никто не видит и несколько раз старательно перекрестился. От души смеясь над собственной суеверностью, я лег спать и быстро уснул.
