Оайве закричала и упала навзничь. Неописуемая боль охватила ее бок, начавшись от основания пальцев.
Когда меч убивал Нивуса, он отрубил верхнюю часть ее правого указательного пальца — как она и предвидела! Она снова обрела кость! Позднее люди Медного века найдут ее в пещере вместе с остальными реликвиями. Косточка принадлежала ей, она всегда принадлежала ей!
Тело Нивуса рассыпалось в прах, став кучкой серой муки. Искрошились даже его кости. Не осталось даже запаха. Разумеется, ведь тело, в которое перешел Нивус, было мертво уже шесть лет. Прах его теперь не отличался от пыли, покрывавшей пол пещеры.
Оайве сидела, прислонившись к стене, и смотрела на все большими глазами, а Седой в это время останавливал кровь и перевязывал ей руку.
Седой опустил голову. Лицо его горело от стыда. Закончив с ее рукой, он опустился рядом с Оайве в круге голубого света. Волчья голова на его плаще, казалось, подмигивала. Ее левый глаз из драгоценного кристалла выпал.
— Я никогда не думал, что это может быть так легко, — признался он. — Я всегда был уверен, что его может забрать только сама преисподня. Пока он сидел у меня на шее, я думал, что никогда не избавлюсь от него. И вдруг это оказалось так просто. Сейчас у меня такое чувство, что я должен был догадаться об этом и убить его давным-давно, без вашей помощи. Тогда бы с вами не случилось этого…
— Вы слишком сильно зависели от него, чтобы справиться с этим в одиночку, — успокоила Оайве. — Я тоже едва не попала в его сети. Вы были правы: я должна верить в себя, но и вы должны поверить в себя. Вы научили меня тому, что было нужно, а я — вас.
— Ваша рука…
— Моя рука заживет.
— Я не сомневаюсь. Но что же дальше?
— Я обдумываю… — пробормотала Оайве. Она была спокойна и грустна. Я размышляю об этом уже давно. Когда мы уйдем, в пещеру придут люди Медного века, наверное, когда стает снег. Они будут почитать их и поклоняться им, и особенно, пожалуй, потому, что я рассказала им об этом прежде, чем покинула деревню.
Люди будут рассказывать, что я победила злого Демона. Но они так мало знают меня, а еще меньше Демона, и не смогут связать события в правдоподобную легенду. Поэтому историю реликвий забудут. Воздвигнут Храм, жрицей которого станет маленькая девочка, которую я научила врачеванию. Вокруг Святилища возникнут обычаи и нравы, Вера и Магия, и семена Дарования. Наконец, в далеком будущем появлюсь на свет я и стану Посвященной Ордена, не зная, что дала ему начало.
— Значит игра, которой мы должны были следовать, была вовсе не игрой Нивуса, — сказал Сирдин. — Вы думаете, это Бог играет с нами? Какое-нибудь божество?
— Может быть, — проговорила она. — А может быть, и нет.
— Но сейчас это закончилось?
— Нет, — ответила она.
— Этого я и боялся.
— Будущее остается, — объяснила она. — Несмотря на то, что Нивус умер в прошлом, он еще должен появиться в будущем. Блуждающий дух перейдет в тело мертвого священника, подчинит вас своей воле и проклянет ваш род. Вы убьете своего отца, а по ночам будете выть со стаей. Потом Нивус пошлет вас похитить кость. Благодаря приобретенным волшебным Силам он чувствовал, что кость погубит его, и, как ни пытался он избежать этого, так случилось.
Подумайте, мы втроем дали реликвии здешним людям. Все произойдет снова. В будущем вы снова похитите кость, а я буду преследовать вас, Нивус выследит меня и я снова отправлюсь в путешествие по времени. Потом мы снова будем бороться с волшебником в этой пещере — и опять кольцо, камень и кость останутся здесь в пыли, чтобы люди Медного века могли найти их и поклоняться им.
Этому никогда не будет конца, Седой! Мы попали в колесо времени и будем вращаться вместе с ним до конца веков!
Она протянула перевязанную руку.
— Возможно, однажды мы уже были здесь и делали то, что сделали сегодня, а потом сидели рядом и разговаривали об этом. Однако сегодня я вижу способ прервать дорогу злого Демона. Или раньше я уже пыталась сделать это и безуспешно? Или я совсем не отважилась на попытку? Может быть, один из нас или мы оба слишком боялись так сильно измениться. Ведь для того, чтобы разорвать круг, наша жизнь должна стать другой.
Сирдин взглянул на нее.
— Будет лучше, если вы расскажете мне все.
— Я сделаю это. Итак, слушайте первую возможность. Люди Прежнего Мира добры и простодушны Мы можем остаться здесь.
Он завладел ее руками.
— Друг с другом, — сказал он.
— Да. Друг с другом. Ты и я. — Они недолго пользовались официальным «Вы». — Так и будет.
— Так представлялось это и мне, — обрадованно сказал он.
Они долго смотрели друг на друга, пока Оайве не смогла больше молчать.
— Я догадываюсь, что однажды мы уже сделали это. Возможно, мы ушли через горы в глубь страны — и я не думаю, что мы когда-либо еще увидели Святилище. Но я не помню, чтобы мы были счастливы. Мы оба так далеки от своего народа. Вина и память проникли между нами, и боязнь того, что со следующим поворотом колеса все случится снова…
А теперь я скажу о второй возможности. Я умею перемещаться во времени. Я могу отправиться к обрушившейся горе в ту ночь, когда умер там живший уединенно священник. Там я могу подождать мальчика, который станет Седым. Я могу помешать тебе сказать заклинание и вызвать призрак Нивуса. Ты был тогда очень юным, я утешу тебя и позабочусь о том, чтобы ты меня послушался.
— Тогда не произойдет ничего из случавшегося до сих пор, из того, что должно произойти?
— Ничего такого. Ты выйдешь из дьявольского круга.
— Я вырасту сыном вельможи с толикой волшебных знаний. Будет приятная жизнь в доме, охраняемом башнями, над селениями на реке. Мой отец будет охотиться и он будет весел, моя мать будет плести дивные покрывала на своем ткацком станке. В лесу не будет волков, не будет убийств, не будет черной как смоль шкуры…
С лица Сирдина исчезли все тени, и его глаза засветились. Но внезапно они вновь потускнели, и новые тени печали легли на его лицо.
— И я не украду для Нивуса кость, не приду к Святилищу у моря… Мы никогда не встретимся, Оайве…
— Даже больше, — прошептала она едва слышно. — Мы не оставим в этой пещере ни кольца, ни драгоценного камня, ни кости, потому что мы никогда не придем сюда. Реликвий не будет! А меня никогда не будет у народа Медного века и я не научу их врачевать и молиться. Не будет ни Святилища, ни ритуала, ни жриц. Кем стану я в том будущем?
— Оайве, — сказал он. — Это слишком! Все для меня и ничего для тебя. Мы останемся там, где мы есть, — во время этого оборота Колеса и во время всех последующих.
Она улыбнулась.
— Я смотрю на твое лицо. Я вижу сияние твоих глаз. Возможно, в прошлый раз я не обращала внимания на твое счастье, однако сегодня я это сделаю.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
