слова решительной патрицианки «показались столь весомыми», пишет Молена, что мгновенно смогли охладить страсти. Кинжалы вернулись на свои места, группа дам-отказниц, а их было «более пятидесяти шести, и это всё были первейшие красавицы города», поступила так же, и танцы возобновились. Даже сам Бернардо, чья рана оказалась очень легкой, примирился со своим обидчиком.
* * *
Пройдите теперь к правому углу площади, в рио тера Сант-Антонио (rio terá Sant’Antonio), и из нее – в рамо и калле де Ка Бернардо (ramo e calle de Ca’ Bernardo). Здесь, за «одинокой дверью с колокольчиком» размещалась «Газзетта Венета» Гаспаро Гоцци – которой эта книга обязана немалым количеством анекдотов.
Гаспаро и Карло Гоцци
Гаспаро Гоцци оказался первым в Италии, кто своими изданиями «Газзетта Венета», «Мондо Морале» и «Оссерваторе Венето»[62] создал то, что можно назвать «газетой» в современном смысле этого слова. «Газзетта», запущенная 6 февраля 1760 года, выходила в типографии Пьетро Маркуцци, два раза в неделю, по средам и субботам; годовая подписка стоила цехин, каждый выпуск – 5 сольди. Таким образом в Италии появилось периодическое издание, в котором находилось место городским происшествиям и сплетням, театральным и книжным рецензиям и полемике вокруг них; в нем также можно было справиться о новостях (в том числе коммерческих), узнать результаты лотереи. Словом – это была самая что ни на есть современная городская газета.
На шапке издания, под девизом Ipse Alimento Sibi («сам себе нахожу пропитание»), был изображен медвежонок, который, положив одну лапу на пень, облизывал другую. Это означало, что «Газзетта» пользовалась только своими ближними источниками и не искала их где-то далеко. Продавалась она в книжных лавках и кафе, в том числе в кафе «Флориан», которое оказалось первой «точкой распространения».
Младший брат Гаспаро – Карло Гоцци, знаменитый комедиограф, наделенный талантом оригинальным и неожиданным. В противоположность своему современнику Карло Гольдони, выводившему на сцену живых людей, мужчин и женщин своего времени, Гоцци рисовал фантастический мир рыцарей и героев, колдунов и волшебниц. Самые известные его «фьябы», театральные сказки, пользовавшиеся успехом не только у зрителей, но и у писателей и музыкантов последующих эпох – «Турандот», «Женщина-змея», «Зеленая птичка», «Любовь к трем апельсинам».
* * *
В конце калле – понте де Ка Бернардо (ponte de Ca’ Bernardo), над которым стоит старинное палаццо, принадлежавшее одноименной семье. Среди ее представителей – Пьетро Бернардо, который в 1515 году составил весьма необычное завещание. Он пожелал, чтобы в момент смерти его тело было «вымыто наилучшим уксусом и смазано мускусом», для чего надлежало обратиться к трем наилучшим врачам. После чего – положить его с алоэ и другими ароматическими веществами в свинцовый ларь, «где оно может лежать свободно», который, в свою очередь, поместить в другой ларь, кипарисовый, и запереть его таким образом, чтобы его невозможно было снова открыть, не сломав. За все это он готов был щедро платить.
Мало того: он повелевал построить мраморную арку стоимостью в 600 дукатов, на которой надлежало выбить его деяния буквами такого размера, чтобы их можно было прочесть с расстояния в 25 шагов. В арке следовало установить его статую, коленопреклоненную перед Богом, – такого размера, чтобы с указанного расстояния она выглядела «человеком высокого роста». Наконец, он распорядился написать поэму не менее чем в восемьсот строк, прославляющую его семью, а каждое первое воскресенье месяца двадцать монахов должны были петь семь псалмов перед его могилой… Бернардо умер в 1538 году, и через двадцать лет над его могилой в церкви деи Фрари возвели элегантный монумент. Но нельзя сказать, что его указания были выполнены в точности…
* * *
Сойдите на калле дель Скалетер (calle del Scaleter) и сразу поверните направо, на калле дель Кристо (calle del Cristo, «Христова улица»). Ступайте по ней, пока не пересечете понте дель Форнер (ponte del Forner), и пройдите целиком калле Лонга (calle Longa, «Длинная улица»). Она приведет вас на кампо Санта-Мария-Матер-Домини (campo Santa Maria Mater Domini, «святой Марии матери Божьей»), где обитал Гоцци. Слева, в дальнем углу кампо (если смотреть от моста) – палаццо Вьяро-Зано (palazzo Viaro Zano, № 2121/2123). Присмотритесь хорошенько к фасаду: на высоте окон господского этажа, среди фризов, можно различить следы сколотого крылатого льва.
Наполеон и венецианские львы
В считаные дни после падения Республики, в 1797 году, по распоряжению Наполеона Бонапарта все львы Св. Марка были сбиты со своих мест (впрочем, многие из них впоследствии оказались возвращены или восстановлены). Выполнение этой работы, гласит традиция, оказалось возложено на трех случайных людей. Которые, в силу своей исключительной лени, не добрались до Маламокко, что на Лидо, так что тамошние львы – оригинальные. Но лев на Санта-Мария-Матер-Домини – не из числа пострадавших при Наполеоне. Согласно некоторым письменным свидетельствам, речь идет о «позорной отметке» – знаке того, что проживающее здесь семейство в 1310 году запятнало себя предательством, участвуя в антигосударственном заговоре Байамонте Тьеполо, о котором будет сказано далее.
Что же касается Бонапарта и его печально известной «любви» к произведениям искусства, на эту тему существует такой анекдот. Как известно, император объявил множество венецианских сокровищ «военными трофеями» и распорядился перевезти их в Париж. В их числе не только лев с колонны на пьяцетте Св. Марка и знаменитая квадрига с базилики, некогда ввезенные в город, но и произведения искусства, заказанные и созданные непосредственно в Венеции. Некоторые удалось вернуть в Венецию благодаря настойчивости Антонио Кановы[63], но большинство из них оказались потеряны навсегда. И вот в один прекрасный день, в период первого французского владычества (с 12 мая 1797 года по 18 января 1798-го, когда Венецию взяли под контроль австрийцы), Наполеон, прогуливаясь по городу, в котором он только что установил временный муниципалитет, позволил себе отпустить шутку, что все эти исторические реликвии были, безусловно, украдены и, следовательно, все венецианцы – воры. «Ну, не сказать, чтобы все, ваше величество, – сухо ответил венецианец, исполнявший при императоре роль провожатого, – разве что… добрая часть! (buona parte)».
* * *
Покиньте теперь площадь со стороны, противоположной той, с которой вы пришли, и пройдите через сотопортего и калле дель Фенестрер (sotoportego e calle del Fenestrer, «улица Оконщиков»). Затем – через корте, рамо и калле дель Тьоцци (corte, ramo e calle del Tiozzi). Затем, свернув направо, пересеките понте и калле дель Равано (ponte e calle del Ravano). За ними начинается калле де Ка Корнер (calle de Ca’ Corner). Сверните за ней направо, сделайте несколько шагов – и вот перед вами калле де ла Реджина (calle de la Regina, «улица
