— Раньше здесь размещались три спальни, но я убрал внутренние перегородки, которые мне мешали, и устроил себе рабочий кабинет, — объяснял он, указывая на две стены, сплошь заставленные компьютерной техникой — мониторами, принтерами, дисководами и другим электронным оборудованием, которое Кейт видела впервые в жизни. Вдоль третьей стены располагались длинный металлический рабочий стол, заваленный компьютерными распечатками, и потертое рыжевато-коричневое кожаное кресло; рядом стояло несколько шкафов с выдвижными ящичками-картотеками, висели книжные полки, забитые всевозможными справочниками, и пачки перфорированной чистой бумаги, валявшиеся прямо на полу.
Кейт не требовалось никаких объяснений, чтобы понять, что именно здесь Марк проводит все свое время, — здесь было его королевство. В одном из углов комнаты она заметила сложную музыкальную стереосистему, а рядом с ней — оранжевый шкафчик с пластинками и кассетами. Она направилась к раздвижным стеклянным дверям и очутилась на террасе, точь-в-точь такой же, как на первом этаже.
— Я понимаю, почему ты захотел купить именно этот дом, — заметила она, выглядывая наружу. — Хотя мне трудно понять, как ты можешь работать, когда вид из твоих окон так и манит выйти на воздух.
Марк широко улыбнулся.
— Поэтому мой рабочий стол стоит у противоположной стены, а я сижу спиной к окну. Меня, конечно, тянет полюбоваться на океан, но, когда я знаю, что мне надо работать, ничто на свете не может меня отвлечь. — Он чувствовал, как внутри у него снова нарастает желание — просто оттого, что он видит Кейт в распахнутых дверях на фоне яркого предвечернего неба. — Кейт, — Марк не удержался и тихонько позвал ее.
В его голосе прозвучали уже знакомые ей нотки проснувшегося желания, и горячая волна ответного чувства пробежала по ее телу. О Господи, спаси и сохрани, но она тоже снова страстно возжелала его!
Кейт медленно повернулась. Она безошибочно прочла на лице Марка все те чувства, которые обуревали его сейчас, в тот самый миг, когда он неспешно приближался к ней.
— Ты ведь знаешь, Кейт, правда? — изменившимся голосом спросил он, запуская пальцы в ее густую золотисто-рыжую шевелюру. — Ты ведь уже знаешь, как сильно я тебя хочу и как ты нужна мне?
— Да. — У нее перехватило дыхание.
Его жгучий взгляд, устремленный прямо ей в глаза, опустился на губы, потом ниже, на небольшую упругую грудь.
Не сводя с него глаз, Кейт подняла руки, медленно расстегнула кофточку и спустила ее с плеч, открывая белоснежный бюстгальтер с вышитым на каждой чашечке алым цветочком. Марк застыл на месте и, не в силах вымолвить ни слова, жадно глядел на нее — еще более прекрасную, чем она казалась ему минуту назад.
— Я хочу любить тебя прямо здесь, — хрипло выдохнул он, не подходя ближе, чтобы видеть ее всю. — Когда буду работать в этой комнате, хочу вспоминать аромат твоих духов и твоего тела, хочу чувствовать прикосновение твоих ног, страстно обвивавших меня в тот миг, когда я глубоко проникал и двигался внутри тебя. Вместо того чтобы слушать свист ветра за окном, я хочу вспоминать, как ты закричала от блаженства, когда наслаждение затмило твое сознание. Именно из-за этого после сегодняшнего дня я буду приходить сюда еще чаще.
У Кейт закружилась голова от образов, нарисованных Марком. Эти образы не только приводили в трепет, но и пугали ее, потому что этот мужчина слишком быстро вошел в ее жизнь и стал ей близким. Она не могла позволить, чтобы сохранилась его власть над ней, чтобы она подчинилась ему полностью, без остатка и без возражений. Нет, нет, по крайней мере не сейчас, когда работа ее продвигалась столь успешно.
— Я предупреждала тебя, Марк, что не могу отдать тебе даже небольшую часть себя, потому что сама себе не принадлежу. — Она хотела быть с ним предельно откровенной, хотела, чтобы он посмотрел на нее другими глазами, — она ведь не просто женщина его мечты.
Но его мягкая улыбка и восторг в глазах отозвались болезненным волнением у нее в груди.
— Ты знаешь, Кейт, — тихо заговорил он, — люди способны на гораздо большее, чем им кажется. Но мы не будем спешить. Нам ведь незачем торопиться, правда, дорогая? Давай пока сделаем лишь один небольшой шаг вперед, хорошо?
Она натянуто улыбнулась.
— Твоя настойчивость не имеет предела. Ты всегда просишь еще только чуть-чуть и уверен, что получишь желаемое. Как тебе это удается?
— Наверное, такой уж я везучий, да и характер у меня упрямый. — Его губы ласково коснулись ее щеки. — Сделай так, чтобы мне было что вспоминать, Кейт.
Она знала, что это было больше, чем просто просьба.
Пальцы Марка расстегнули ее шорты и сбросили их на пол. Под ними он обнаружил два узеньких треугольника белой ткани, расшитой такими же алыми цветочками, как и бюстгальтер. Треугольники соединялись тонкими красными ленточками, завязанными на бедрах.
— Не слишком ли сексуальное белье для врача? — Она почувствовала его горячее дыхание у своего виска.
— Эта привычка осталась у меня еще с девических лет.
Марк не спеша развязывал красный бантик на ее бедре.
— Тебе, наверное, стоит рассказать мне об этом подробнее.
Она погладила его грудь, потрогала кончиками пальцев уже отвердевшие соски и легким движением сдернула рубашку с его плеч.
— Разве твоя мама никогда не говорила тебе, чтобы, выходя из дома, ты надевал самое лучшее нижнее белье на тот случай, если вдруг попадешь в аварию, окажешься в больнице или с тобой произойдет что-нибудь еще более непредвиденное?
Он негромко рассмеялся, пытаясь расстегнуть крошечную застежку спереди ее бюстгальтера. Он решил, что не будет спешить, пусть даже эта медлительность стоит ему огромных усилий!
— Мне всегда напоминали, что белье должно быть чистым. Мальчики привыкли считать, что нет ничего здоровее немытого тела, а белье — просто ерунда. К счастью, за последние годы я обнаружил, что мыло и вода в любых количествах нисколько мне не вредят.
— Марк! — вскрикнула Кейт от неожиданности, когда его рука прижалась к алому цветочку на белом треугольнике внизу ее живота. В одну секунду она расстегнула его шорты. Мягкие хлопчатобумажные плавки не помешали ей тотчас насладиться прикосновением к его возбужденной плоти.
Не переставая ласкать друг друга, они медленно опустились на ковер. Пока они не понимали, что этими ласками уже признаются друг другу в том, чего сами еще не осознают, — в серьезности вспыхнувших между ними чувств.
Губы Марка коснулись алого цветочка, укрывавшего ее сосок. Кейт застонала, ощущая прокатившуюся по телу волну возбуждения. Один бантик на ее бедре уже был развязан, другой сполз, но треугольник все еще оставался там, где ему положено, когда рука Марка накрыла самое сокровенное место, нежно потирая и поглаживая его круговыми движениями. Ее бедра приподнялись, и его ладонь плотно легла между ними.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
