“Итак, что мы имеем? А имеем мы, разгром имперской агентурной сети в столице дружественного государства. Едва узнав о случившемся, архиканцлер поручил мне провести расследование этого дела. Я немедленно выехал в Занд, где поднялся на борт “Святой Эграфии”. Через пять суток наступил полный штиль, а еще через два дня меня усыпили довольно хитроумным способом и переправили на борт пиратской посудины. Благодаря моим исключительным способностям (без тени иронии) мне удалось выкрутиться из этого крайне щекотливого положения. Когда я подумал, что все мои беды закончились, на меня напала трансильванская тварь, иными словами - вампир, и снова мне чудом удалось избежать смерти. В конечном итоге я все-таки добрался до Карзандо”.
Вкратце вроде бы все. Однако Вьюн отлично осознавал, что это всего лишь верхушка огромного айсберга. Все самое интересное скрывается под толщей весьма и весьма мутной водицы, в которой некто неизвестный решил половить рыбку.
Затянувшись несколько раз сигарой, он сделал еще пару глотков из бокала и продолжил свои мысленные рассуждения:
“Анализ политической ситуации вокруг Гельвеции пока что отложим на будущее. Тут гадючник еще тот, и в этом клубке сплелись интересы не одного десятка государств. Лучше порассуждаем о себе любимом, точнее о тех “свиньях”, которые мне кто-то сумел подбросить самым виртуозным образом. Начнем, к примеру, с маркера. Для чего на меня повесили магическую метку, гадать не приходится - именно к ней привязывался нанятый пиратами маг стихийник, организовывая полный штиль вокруг “Святой Эграфии”, а когда не получилось устранить меня руками морских разбойников, задействовали ближайшего контролируемого вампира и навели его также по метке. А вот когда и кто ее поставил - это тот вопрос, ответ на который мне хотелось бы получить немедленно, глядишь, и в Лион тащиться не пришлось бы. Не, в Лион однозначно ехать придется, хотя бы для того, чтобы разобраться с заказчиками и исполнителями гнусной расправы над моими коллегами. Между прочим, там с полдюжины отличных парней, с которыми я был знаком лично. Так, Вьюн, постарайся не отвлекаться, думай и сопоставляй факты. Итак, я прибыл во дворец где-то в около шести утра и покинул около двенадцати. Никаких сомнений, что до визита на мне не было проклятой метки, поскольку служба охраны дворца подвергла меня самой тщательной проверке, и любая наведенная магия не осталась бы незамеченной. Получается, маркер на меня нацепили либо во дворце, либо по дороге в Занд. Насколько мне известно, для маркировки объекта необходим тактильный контакт, а поскольку весь путь от Лондиния до Занда я провел в седле, получается, что меня пометили либо во дворце, либо за то время, пока я находился в столице уже после разговора с начальством. Так, Вьюн, теперь вспоминай все свои контакты после того, как твоя нога ступила на территорию дворцового комплекса! Пара-тройка коллег, с которыми я обменялся рукопожатиями, имперская стража, несколько знакомых царедворцев, секретарь Кардинала и, наконец, сам грозный шеф Тайной Службы. По завершении приснопамятной нравоучительно-консультативной беседы, я контактировал с архивариусом, перемолвился парой словечек с одной из фрейлин: выразил ей свое восхищение, за что был пожалован многообещающей улыбкой. К сожалению, всестороннему развитию диалога с красавицей помешало появление его императорского высочества принца Тахино - младшего сына его величества. Отличный парень и не задавака. Пару раз мне приходилось сопровождать его в качестве телохранителя по злачным местам столицы, а также обеспечивать безопасность во время его загородных вылазок на охоту. Принц узнал меня и приветил. Здоровенный детина, едва не поломал мне ребра. Вне всякого сомнения, он находился в изрядном подпитии и пригласил меня в свои апартаменты для продолжения банкета. Пришлось отказаться, сославшись на срочные государственные дела. А вот уже на выходе из дворца ко мне прицепился один напыщенный индюк из высокопоставленных вельмож, мол, не по этикету одет, не так и не там ходишь, короче докопался по полной. Пришлось склонить голову и талдычить как заводному: “виноват, ваша милость; больше не повторится, ваша милость”, короче прикидываться кругом грешным. Он даже взял меня брезгливо двумя пальчиками за рукав и препроводил до ворот, дабы своим неопрятным видом не позорил гордое звание дворянина и не смущал взоров монарших особ, кои должны были вот-вот появиться в этом месте. Откровенно говоря, тогда я не придал особого значения этому случаю, теперь, неожиданное внимание со стороны аж действующего тайного советника (считай, министра) кажется мне наиболее подозрительным из всех моих контактов в императорском дворце. Большую часть оставшегося до отъезда времени я провел в компании своей Наталь. Эта хоть и не дворянка, но манерами держаться и, самое главное, натуральной красотой затмит любую фрейлину. Этот цветок я лично завербовал пару лет назад, и с тех пор она не подала ни единого повода сомневаться в личной преданности своему “похотливому петушку”. Вообще-то насчет похотливости можно было бы поспорить, поскольку многие заграничные послы и атташе не смогли ничего противопоставить чарам коварной обольстительницы и охотно делились с ней секретной информацией, интересующей имперскую Тайную Службу. В свободное от работы время мы были любовниками, причем вполне гармоничной парой. Поэтому в списке вероятных агентов врага Наталь была на одном из последних мест, точнее на предпоследнем - между архиканцлером и принцем Тахино”.
Нарисовав перед внутренним взором обворожительный облик своей Наталь, британец мечтательно улыбнулся и покачал головой.
Конечно, было бы здорово, если бы маркер нацепил тот самый надутый индюк. С каким бы удовольствием Кевин принял участие в его аресте и допросе. Однако одна из заповедей агентурного работника гласит: “Ни в коем случае не зацикливаться на какой-то наиболее очевидной версии, ибо это вольно или невольно сужает оперативный простор и в конечном итоге может привести к провалу операции”. К тому же, метку могли нацепить, после того, как он покинул дворец. Какой-нибудь дворник, к примеру, или торговка цветами, что он купил для Наталь. Да мало ли еще кто мог быть ловким засланцем - агентом враждебного Британской империи царства-государства.
То, что в деле замешана какая-то конкурирующая спецслужба, Кевин ничуть не сомневался - уж больно профессионально работают ребята. К тому же провал шпионской сети в Лионе однозначно указывает на то, что вражеский агент затаился где-то в самых верхах службы имперской государственной безопасности. Поэтому Вьюн не имеет права контактировать с кем бы то ни было из коллег, включая его сиятельство графа Эбенара Дуго, до тех пор пока не узнает имя предателя. Таким образом не только приказ высокого начальства, но оперативная обстановка вынуждает его перейти в режим полной автономии. Не проблема, в свое время над ним весьма добросовестно потрудились признанные ассы шпионажа, к тому же он и сам успел многому подучиться. Так что к предстоящим испытаниям он вполне готов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
