было даже на то, чтобы подняться, уж не говоря о том, чтобы оказать хотя бы какое то сопротивление.
С непревзойденной грацией кошки, она медленно прошествовала в мою сторону и присела передо мной на корточки:
– Что такое? Что, Кристина, пыла немного поубавилось? Понимаю, но к сожалению ничем не могу помочь. Ты ведь сама виновата. А знаешь, я вот тут подумала, может никто и не заподозрит меня – с этими словами она легко, словно перышко подняла меня одной рукой и понесла в сторону окна – Просто теплой летней ночью, наша Красавица Кристина сидела на подоконнике, читала книгу и не много замечтавшись выпала из окна. Такое ведь бывает. Видишь ли ваш Бог, он не может уследить за вами всеми. Все пожалеют тебя и забудут. А я буду не при чем. Не переживай, беспорядок в твоей комнате я уберу. Все будет как было до моего прихода. Ведь это отличная идея, правда.
Она поднесла меня к окну и на одной вытянутой руке немного задержала над карнизом:
–Не волнуйся за Бальтазара, он быстро утешится, уж я постараюсь
А потом она разжала руку и я стремительно полетела вниз, судорожно хватая руками воздух. На самом деле, казалось, что третий этаж не так уж и высоко в привычном понимании, но в этих странных домах, третий этаж по высоте приравнивался, примерно этажу к шестому. В последний момент я подумала о том, что так и не успею перед смертью еще раза увидеть глаза человека, которого так сильно любила и удостовериться в том, что я для него не просто еще одно приключение в борьбе со скукой, но вместо того, чтобы почувствовать холодные булыжники мостовой, я явственно ощутила тепло сильных мускулистых рук. Я, не веря себе, подняла голову и столкнулась с его взглядом. В нем читалась обреченность. Я успела заметить, как он смертельно устал за те несколько часов, пока мы не были вместе, но он не дав мне опомниться и держа меня на руках, легко оттолкнулся ногами от земли и в одну секунду мы буквально запрыгнули на окно.
В этот момент выходящая в дверь моей спальни Амина резко обернулась. В какой-то момент она просто не могла понять, что же произошло. Себастиан положил меня на кровать и круто развернулся к ней. Амина явно не знала как себя вести:
– Бальтазар? Что ты здесь… я не ожидала тебя увидеть.
– Уходи, – глухим голосом произнес он, – я поговорю с тобой потом.
– Я никуда не пойду, – зашипела Амина, – ты совсем что ли с ума сошел, я уж думала, что после разговора с ним ты сюда больше вообще не сунешься.
– Еще раз повторяю, уходи… Ты уже и так сделала все, что могла.
– Я не понимаю, – почти кричала девушка, – из-за кого? Из-за нее ты гонишь меня. Ты не дал мне закончить того, что я начала. Да ты бы забыл о ней через пару лет. Подумай, кто для тебя она и кто я? Хватит уже делать ошибки.
– Амина, ты как обычно слышишь только себя. Тебе повторить еще раз?
После этих слов Амина пронзительно взвизгнула и неуловимым движением кинулась на меня. Не напрягаясь Себастиан протянул руку и поймал ее за горло, а затем поставил перед собой. Я порывисто выдохнула и он повернул ко мне голову. Меня залила волна страха, я никогда не видела его таким: на белом, как простыня лице, ярко проступили тонкие полоски двух шрамов поперек щеки, точно так как и недавно у Амины, явственно выделились скулы, а глаза потеряли свой бездонный синий цвет, став кроваво – красными.
Я вжалась в подушку, а он резко отвернулся от меня и посмотрел на нее. Девушка стояла перед ним с опущенными руками, но ее глаза метали молнии:
– Послушай, Амина. Уходи отсюда, уходи, пока я не сделал тебе больно. Не вынуждай меня к этому. Мы еще успеем с тобой поговорить.
От этих словах она сильно сжалась, как – будто опасаясь удара с его стороны. На секунду во мне зашевелилось что-то похожее на жалость к этой девушке. Он молча, обошла его с левой стороны, подпрыгнув, грациозно ступила на подоконник и напоследок посмотрела на меня: цвет глаз и кожи снова стал обычным, она снова была прекрасна:
– Мы еще продолжим наш разговор, Кристина, я как – нибудь, еще загляну к тебе в гости. Не возражаешь?
Сказав это, она вынесла ногу в пространство и ее скоро поглотила летняя предрассветная темнота.
Мы остались с Себастианом вдвоем. Он так и стоял посередине комнаты, то ли не зная, что дальше делать, то ли погрузившись глубоко в свои мысли. Я молчала, не представляя, что сказать. Мне было мучительно жаль его, мучительно жаль себя. Я понимала, что он сейчас винит себя в том, что стал причиной всего произошедшего со мной. Я осторожно оперлась о правую руку, которая болела меньше, чем левая и сползла с кровати. Сделала два шага, которые дались мне с большим трудом, подошла к нему со спины и порывисто обняла, прижав к себе. Он не сопротивлялся. Какое –то время мы стояли вот так, чувствуя биение сердца друг друга, а потом он повернулся ко мне, запрокинул мою голову и посмотрел в глаза.
– Я понимаю,– охрипшим голосом начал он, – я не имею права даже просить прощения за то, во что тебя втянул, но ты же понимаешь, что я должен. Кристина…
Я прервала его и быстро, пока он не принялся что-либо возражать, начала говорить:
– Послушай, Себастиан, я все понимаю, теперь я понимаю, почему ты не сказал мне всего этого раньше, я понимаю, почему ты бежал от меня. Почему так надолго пропадал. Да, мне сейчас до смерти страшно, я боюсь себя, боюсь того, что меня окружает, того что я вижу. Но тебя я НЕ БОЮСЬ. Я не жалею ни об одной минуте, которые мы провели вместе, ни об одном мгновении. С тобой и только с тобой я начала понимать, что такое по-настоящему жить. Я просто существовала до того момента, как повстречала тебя. Ты показал мне, что можно жить для чего-то, а не просто радоваться каждому успешно проходящему дню. И самое, главное, если бы была у меня возможность начать все сначала, поверь мне, я не изменила бы ничего. Мне все равно, что будет дальше, сейчас я счастлива и мне больше никто не нужен. – Слова бешенным потоком слетали с моих губ. Я старалась не смотреть в его глаза, боясь
