Читаем без скачивания Москау. Сказочник (сборник) - Зотов Г.А.

БОЕВАЯ ФАНТАСТИКА. Популярная серия В.Е.Р.М.А.Х.Т. – о захвате атомной электростанции семитской бандой, утечке радиации и борьбе спецподразделения с большевиками-мутантами и мародёрами-одиночками. Выпущено сорок тысяч книг с продолжениями, серия обрела огромную известность среди молодёжи.

ЛЮБОВНЫЙ РОМАН. Отношения между истинными арийцами. Связи должны привести к браку, причем полигамному – в РейхСоюзе официально разрешено многожёнство. Всё завершалось чудесно: мускулистый красавец вместе с шестью своими жёнами скачет навстречу восходу. В каждой книге.

ДАМСКИЙ ДЕТЕКТИВ. Главная героиня – разведённая особа средних лет, домохозяйка или пенсионерка, изредка – следователь СД (служба внутренней безопасности), обладающая редкими дедуктивными способностями. Способна распутать любое преступление. Образец для подражания – «Майн Кампф» для Гадюкино» и «Шарфюрер на горошине», пользующиеся в РейхСоюзе страшной популярностью. «Основная задача такой литературы – отвлекать женщин, – заявил в интервью «Фёлькишер беобахтер» пресс-фюрер Министерства народного просвещения Виктор Пилюлин. – Они читают больше книг и легче направляются в правильное русло».

ЗАПРЕЩЁННАЯ ФИЛОСОФИЯ. Эти книги подаются под соусом «для умных», обладают всем шармом запретного произведения. В основном их пишет литературный отдел – под руководством того же Пилюлина или его заместителя, майора фон Нахтигаля. Шварцкопфы с достойной наивностью считают это чтиво полулегальным: там, дескать, всегда критикуется режим. Правда, именно режим и придумал эти книги: интеллектуальной публике порой требуется выпускать пар.

С 1971 года в литературе империи преобладают серии, книги без имени автора на обложке, сочинённые коллективом безвестных писателей-призраков: взять же В.Е.Р.М.А.Х.Т. Кумиры опасны, ибо могут увлечь, и кто знает, на чью сторону… Разумеется, в Москау и сейчас есть «звёздные романисты» – но их мало, не больше десятка. Они благонадёжны, доказали свою верность, всегда сдают романы цензору.

А большего и не требуется».

Секретно. Докладчик – гауптман литературной айнзатцгруппы Сергей Семёнов. Читать только с согласия рейхсминистра народного просвещения и пропаганды.

Глава 6

Хельхейм

(улица Весеннего Благоденствия, окраина Урадзиосутоку)

За последние пару дней мы меняем уже вторую гостиницу. Нельзя провести две ночи подряд в одном месте – это она явно прочла в дешёвом шпионском романе. В чём проблема, если нас всё равно не видят в лицо? Но пойди объясни это женщине. Она витает в облаках, с упоением играя в свою шварцкопфовскую игру. И полагает, будто я с ней заодно. Ни в коем случае. Может, я и не в восторге, что мы живём в странном обществе, где засекречены и руководители, и писатели, и директора концернов вроде «Круппа». Но со шварцкопфами мне явно не по пути, благодарю покорно. Частые высокопарные слова о борьбе с режимом – это просто попсовая фишка, и не более. Правительство модно не любить, особенно среди молодёжи. В фюрерюгенде – и то рисуют карикатуры на СС и Триумвират. Но и объединившись, партизаны не в силах занять города, довольствуются контролем над лесами и деревнями. Почему? Шварцкопфы над этим не размышляют.

Мы лежим с ней на полу почти вплотную.

Разумеется, она голая – хоть для вида и закуталась в простынку, приоткрыв маленькую грудь. Правда, ко мне не лезет. Наверняка самодовольно полагает, что я потеряю выдержку наедине с обнажённой женщиной, тем более вкусив алкоголя. Что ж, пусть, как и все шварцкопфы, питается бесплодными надеждами. Я пью пиво «Кирин». Она – сливовое вино. Даже поздно ночью, на одной циновке, мы полностью разделены идеологией.

Очень темно. В дешёвом риокане нет окон.

– Этот режим держится на кауф-хофах, – шепчет она. – Никто его не любит. Смотрите, на Урал посылают лучшие части вермахта, и за несколько лет военные либо дезертируют, либо, морально разложившись, переходят на сторону партизан. Всё сгнило до основания. Ткни мизинцем, чуть-чуть, и эта власть повалится. Они на плаву лишь потому, что отключили людям мышление, погрузили их с головой в телевизор, секс и штамповку рейхсмарок.

Я глотаю пиво – из горлышка. Арийцу так пить не к лицу, но я ариец из Руссланда.

– Однако что-то Триумвират никак не свергнут, – усмехаюсь я, смакуя пивной вкус. – Болтовни много, а толку ноль. Да, на службу в вермахт сейчас кнутом не загонишь. Никому ж не хочется киснуть под дождём в лесном дозоре, предпочитают щёлкать семечки, смотреть телик и скачивать из Сёгунэ порнуху. Поэтому-то на Урале участки фронта обороняют китайские наёмники под командованием наших офицеров. Пусть «желтопузики» гибнут по сотне на одного партизана, они сдерживают «лесных братьев». Пушечное мясо стоит дорого, и рейх берёт новые займы у Японии… Мы всё глубже залезаем в кабалу, совершенно негде брать деньги, но спокойствие необходимо. Мне не нужно, чтобы по рейхстагу снова стреляли танки, как в период Двадцатилетней Войны.

Она привстаёт, тянется ко мне. Простыня сползает до живота. От губ – запах вина.

– Да пусть стреляют, – фыркает Ольга. – Лишь бы хоть что-то стало булькать в этом вязком болоте. Рейхстаг? Сотня безликих слуг, инертная биомасса, удостоенная Триумвиратом права нажимать кнопки. Их держат лишь потому, что с рейхстага начал путь ваш фюрер, а иначе – давно бы утилизировали. НСДАП[37] распущена, и теперь у нас нет вообще ни одной партии. Замечательно, правда? Страна отсутствия. Нет лидеров – это призраки. Нет культуры – лишь смехуёчки по телевидению. Нет любви – только бордели. Люди так равнодушны, словно при рождении у них сразу ампутируют сердце. Богачи просаживают пачки иен в стрип-клубе «Дас Рейх», осыпая купюрами голых танцовщиц, а на окраинах их же города шварцкопфы взрывают бронеколонны. Марло и развлекаловка – вот на чём держится власть оккупантов. А Триумвират, я уверена, специально маскируется под тень. Если есть предмет для ненависти – его ненавидят. Но как можно не любить воздух?

Марло. Так в Москау на жаргоне называют рейхсмарки. Ну, что тут сказать? Разве что упросить богиню Хель прямо сейчас забрать меня в царство мёртвых. Да, оттуда не выпустит назад пёс Гарм с четырьмя глазами, я буду вновь и вновь входить в чёрные воды реки Гьёлль, наполненной черепами и трупными червями… Дрожать от холода в Железном Лесу, слушать завывания ведьм, убегать в чащу, спасаясь от троллей.

Но… такое дикое количество минусов съедает огромный плюс. Не нужно валяться на циновке и терпеть сторонницу шварцкопфов, которая выносит мне мозг. Я мучаюсь уже два месяца. Слушайте, я ведь спас ей жизнь! Нет, никогда больше не сдам кровь для переливания, не уступлю место старушке. Добро наказуемо.

Нащупав в темноте вторую бутылку, открываю, только это меня и спасёт. Пиво шипит, как раздавленная змея. Оно, наверное, тоже пытается выразить протест.

– А для чего в рейхе нужен парламент? – интересуюсь я. – Он разве приносил хоть какую-то пользу? Это тупой и скучный балаган для клоунов, которых уволили за профнепригодность. При кайзере Николасе была Государственная дума – так туда, фроляйн, даже женщин не пускали: в зале стоял мат-перемат, депутаты били друг другу морду. Кстати, святой Сталин превратил кремельцев в аналогичную биомассу… Но он же кумир шварцкопфов, это вас не возмущает. Парламент в Руссланде вполне заменит одна бутылка водки. Выпил, поорал, дал кому-то в рыло: совсем как в Госдуме.

Ни слова. Как обычно, она обдумывает, чем бы парировать. Тихонько поглаживаю сумку с правой стороны циновки. Присмотрел сегодня на чёрном рынке два пистолета вальтер и четыре штуки обойм: неизвестно, с чем придётся столкнуться на улицах Урадзиосутоку. Теперь я не удивляюсь, почему у Сопротивления нет проблем с боеприпасами. Тройная цена – и покупай что душе угодно. Винтовки, автоматы, пистолеты. В смазке, новенькие, с заводскими номерами. «Лесным братьям», я полагаю, военное снаряжение тоже поставляется прямо с заводов, вот почему война бесконечна. «Рыцари леса» борются против «фашистов-капиталистов», но берут налог с торговцев – на «народную войну». Вермахт клянётся умереть, защищая фатерланд от ужасов большевизма, а его интенданты на складах втихую толкают партизанам новейшее оружие. Круговорот марла в природе.

– Позвольте узнать – может быть, вы одобряете и рабовладение?

О, боги великие. Заберите меня на золотой мост Гьялларбру: я пройду по нему сквозь туманы гиблого Хельхейма и обнимусь с богиней мёртвых. Там лучше, чем здесь.

Простыня на ней сползла до колен.