Что же в это время происходило на борту «Игла»? Трое спасшихся сами расскажут об этом. Генри Ратбоун был сигнальщиком.
«Утром несколько раз объявляли воздушную тревогу, но наконец я смог вернуться в кубрик связистов, чтобы перекусить. Я мечтал вздремнуть в своей койке. Я должен объяснить, что наш кубрик расположен на одну палубу ниже главного кубрика ближе к носу корабля. Когда «Игл» получил попадание, у меня сначала создалось впечатление, что нас бомбят. Но через несколько секунд корабль резко повернул влево, сильно накренившись. Вспыхнули несколько ламп аварийного освещения, и я сумел взобраться по трапу на главную палубу.
К этому времени крен увеличился, и стало трудно держаться на палубе. Но столы в кубрике были прочно закреплены, и мы использовали их, чтобы держаться. Я добрался до трапа правого борта, который вел на платформу, выступающую за борт. Первый из нас нашел линь и помог нам выбраться из кубрика, подбадривая нас голосом. Мне повезло потому, что я умел плавать, и мой спасательный пояс был в хорошем состоянии. Я помню, что «Игл» практически лежал на борту. Я смог спуститься в море перебравшись через «торпедные були». Интересно, что случилось с ними на левом борту?
Несколько человек, спасшихся с платформы, увидели что командир авиационной боевой части в фуражке с золотым шитьем плавает рядом с нами. Мы обменялись несколькими словами, но все мы стремились как можно дальше отплыть от тонущего корабля. Однако, когда это случилось, конец старого корабля оказался мирным. Не возникло никакого водоворота, который мог засосать нас.
Теперь в дело вступили эсминцы, которые начали сбрасывать глубинные бомбы. Я надеялся, что они не будут проходить слишком близко, так как не был уверен, что переживу сотрясения от взрывов. К счастью, море было теплым и тихим, и через 45 минут меня подобрал буксир «Джонти». Я увидел большой синий флаг в рундуке и вытерся им. Я был из тех, кому повезло».
История Леса Оуэна оказалась похожей:
«Это произошло, когда мы отстали от конвоя, чтобы принять возвращающийся самолет. Мы получили в среднюю часть 4 попадания торпедами. Я не могу вспомнить приказ покинуть корабль, но было ясно, что он сразу начал тонуть, валясь на левый борт. Самолеты посыпались в воду, и значительная часть команды, включая моего старого друга Джинджера Герхарда, корабельного парикмахера, пропала без вести.
Я думаю, что с того момента, как мы получили попадания, до момента, когда он затонул, прошло 7 минут. В это время на корабле была объявлена боевая тревога, мой пост был у переднего пом-пома. Прежде чем прыгнуть за борт, я попытался закрыть кранцы, чтобы снаряды не посыпались наружу, иначе они могли покалечить наших товарищей, поднимающихся на полетную палубу. Затем я подумал, что времени еще достаточно и фактически спустился по борту корабля до булей вместе с большинством команды. Затем я надул спасательный пояс, снял бахилы и прыгнул в море. Сначала меня увлек водоворот от тонущего корабля, но потом я вынырнул на поверхность и смог ухватить стул из кубрика. Затем меня вместе с 6 товарищами чуть не разорвало глубинными бомбами, которые сбрасывали эсминцы.
Спустя некоторое время — нам показалось, что это были часы — нас подобрала шлюпка, спущенная буксиром «Джонти». С нее нас забрал эсминец «Малкольм», который позднее высадил нас в Гибралтаре».
Э. Кенвард начал службу на «Игле» в 1939 году в качестве матроса, приписанного к 824-й эскадрилье. С этого момента он служил на авианосце до самого последнего дня.
«Я дежурил на полетной палубе, когда по левому борту раздались 4 сильных взрыва. Корабль сразу начал крениться. Так как раньше нас неоднократно бомбили, то я подумал, что это еще одна воздушная атака. Поскольку корабль не выпрямился, я понял, что это не бомбежка. Вскоре полетная палуба левым краем ушла в воду, и самолеты начали скользить вниз.
Я сумел добраться до края полетной палубы и спрыгнуть в море. Я считался неплохим пловцом и сумел отплыть достаточно далеко. Оглянувшись назад, я увидел, что корабль перевернулся и быстро погружается. На днище можно было разглядеть множество людей, и я предположил, что они просто не умеют плавать. А потом я выяснил, что кроме слоя нефти на воде самую большую опасность представляют не умеющие плавать, которые взывали о помощи.
После того как прошла целая вечность, меня подобрал эсминец «Лэфорей» и передал на «Кеппел». Обратно в Англию я вернулся на борту авианосца «Аргус».
Эта блестящая атака была проведена германской подводной лодкой U-73 (капитан-лейтенант Гельмут Розенбаум), которая базировалась в Специи. Она обнаружила приближение конвоя по шуму винтов, сразу всплыла на перископную глубину и начала сближение. Через 15 минут Розенбаум заметил мачты приближающегося эсминца и в тот же момент увидел авианосец. Скорость авианосца он оценил как 12 узлов. Корабль шел зигзагом в сопровождении 6 эсминцев и прошел на расстоянии 4 миль от лодки. Проклиная свое невезение, Розенбаум продолжал двигаться прежним курсом.
Прошел час, и в поле зрения появился еще один эсминец, идущий на большой скорости. Он проскочил рядом с U-73 и умчался тем же курсом, что и авианосная группа. Уже почти скрывшись, он вдруг начал сигналить, а потом повернул на обратный курс и прошел почти прямо над лодкой, так и не обнаружив ее.
Командир дождался, пока он пройдет, а потом снова поднял перископ и сразу же заметил конвой, приближающийся с запада. Розенбаум насчитал 8 транспортов, линкор, 2 крейсера и 8 эсминцев. Дав полный ход, он пошел на сближение с целью и в последнем корабле правой колонны опознал авианосец.
Розенбаум насчитал 7 эсминцев между собой и целью. Он правильно определил тип корабля — авианосец «Игл». Розенбаума ничуть не смущал тот факт, что его лодку можно было назвать исправной лишь с большой натяжкой. На U-73 не действовал обзорный радар, текли клапана выхлопа дизелей, была неисправна трюмная помпа, подтекала шахта перископа. Командир немедленно пошел в атаку. Она получилась просто хрестоматийной. U-73 подошла к авианосцу на расстояние 500 ярдов, не обнаруженная эсминцами охранения, после чего дала залп всеми 4 носовыми аппаратами.
Выходя в атаку, лодка проскользнула между двумя эсминцами примерно в 400 ярдах от каждого. Почему при этом она не была обнаружена — так и осталось неизвестным. Эсминцы наверняка ни на минуту не ослабляли бдительности, как показали предыдущие тревоги. Можно сделать одно предположение, однако оно так и останется предположением. Лодка оказалась под слоем холодной воды, имевшим повышенную плотность. Этот слой отражал лучи сонаров. В Средиземном море довольно часто встречаются такие температурные аномалии, которые затрудняют действия сил ПЛО.
Неважно, каким способом U-73 сумела проскользнуть внутрь кольца охранения, но, оказавшись рядом с авианосцем, она не стала терять времени. В этот момент рядом с конвоем и Соединением F находились 13 эсминцев, остальные были вместе с Соединением R в нескольких милях от места событий. Никто не заметил следы торпед. Судя по всему, немецкая лодка прошла под третьей и четвертой колоннами транспортов. Капитан-лейтенант Розенбаум имел недвусмысленный приказ: его целью были авианосцы, а не торговые суда.
Сразу после залпа лодка ушла в глубину, заполнив носовые цистерны. Все свободные члены экипажа были собраны в носовых отсеках. Они услышали 4 взрыва, а через 12 минут докатился грохот взрывающихся котлов авианосца. Лишь после этого взорвалась первая глубинная бомба.
Лидер флотилии «Лэфорей» получил приказ оставаться рядом с торпедированным кораблем. После заправки к нему присоединился эсминец «Лукаут» (капитан-лейтенант Ч.П.Ф. Браун), а также буксир «Джонти» (капитан-лейтенант Г. Осборн). Хотя авианосец затонул очень быстро, эти корабли сумели спасти 67 офицеров и 862 матроса из 1160 человек экипажа. Был спасен и командир авианосца.
«Лукаут» и «Харибдис» прошли над предполагаемым местом нахождения подводной лодки, сбросив глубинные бомбы, но ни один корабль не установил гидролокационного контакта. Тем временем, остальные корабли конвоя начали резко маневрировать, чтобы уклониться от возможных атак, и ушли дальше.
В момент гибели «Игла» в воздухе находились 4 его самолета. Капитан-лейтенант Р. Брабнер и суб-лейтенант Хилтон составляли Красное звено, суб-лейтенант МакДональд и суб-лейтенант Хэнки — Желтое. Они сели на другие авианосцы: МакДональд — на «Индомитебл», остальные трое — на «Викториес». Один из этих пилотов потребовал срочной посадки, но был вынужден кружить в воздухе, пока садятся его товарищи и патруль самого «Викториеса». Лобовое стекло истребителя было залито маслом, а бензин почти кончился, но, опасаясь врезаться в другие самолеты, он ждал, пока очистят полетную палубу. Самолет сел благополучно, и все-таки соединение лишилось 20 процентов истребителей. В наличии остались всего 60 исправных машин.
