Кэрол покачала головой, потом рассмеялась. И вот они уже хохочут все трое. Джим не мог понять, почему им так весело сегодня. Может быть, из-за вина? Три раза у них начинались приступы смеха. Наконец они успокоились.
Все было, как в прежние времена. Джиму вспомнился Билл Райан таким, каким он знал его в юности. Длиннорукий парнишка, самый быстрый на футбольном поле в команде «Ястребы» школы Скорбящей Божьей Матери, Скорбящей по футболу, как называли ее ребята. Билл здорово умел перехватывать мяч, а Джим был неутомимым форвардом при нападении и защитником на линии при обороне. Он удерживал инициативу в своих руках на протяжении всей игры. Билл обезоруживал противников своей быстротой и тем, как обрабатывал мяч ногами, Джим пугал их непобедимой силой, когда блокировал мяч, и свирепостью, с которой овладевал им. Он до сих пор не мог избавиться от чувства вины, вспоминая, с каким удовольствием буквально таранил игроков другой команды, и слыша, как они кричат от боли, когда он расшвыривал их или бросал на землю. Он толкал их сильнее, чем это было необходимо, бил изо всех сил. И причинял увечья многим из них, некоторым очень серьезные. Теперь он был рад, что в колледже Стоуни-Брук не было футбольной команды. Иначе он, вероятно, играл бы в ней, и бойня продолжалась бы. Повзрослев, он научился сдерживать свою склонность к насилию. В этом помогла женитьба на Кэрол.
Интересно, доктором Хэнли тоже владела страсть к насилию? Сумел ли он побороть ее, как это сделал Джим?
Он снова стал думать о Билле. Райан был уважаемым членом футбольной команды, но никогда по-настоящему не принадлежал к их компании. Когда разговоры в раздевалке переходили от школьных дел и спорта к тому, кто последний щупал Мэри Джо Манси, Билл незаметно уходил. Тем не менее он был нормальным парнем. Он творил чудеса с карбюраторами и ходил на танцы Организации католической молодежи, танцевал там с девушками и даже в течение нескольких лет довольно постоянно встречался с Кэрол. Но он всегда оказывался на шаг в стороне от остальных ребят, у него как-то не получалось петь с ними хором. Он был одним из тех, кто слышит другую, свою музыку.
Некоторые из ребят дразнили его за то, что он такой правильный, но Джим никогда в этом не участвовал. Билл ему всегда нравился. С Биллом он мог обсуждать проблемы, о которых другие ребята и понятия не имели. Серьезные вещи, идеи. Они оба очень много читали и часто обсуждали книга. Он до сих пор помнил их спор о книге Эйна Рэвда «Атлас пожал плечами» сразу после того, как она вышла в свет. Они редко соглашались в чем-нибудь. Именно поэтому их разговоры были такими интересными. Билл всегда воспринимал вещи возвышенно. Джим называл его идеалистом, а Билл окрестил Джима циником. Сначала Джима поразило, что Билл после школы поступил в семинарию иезуитов.
— А я-то думал, ты пойдешь в механики, — вспоминал он свою шутливую реплику в адрес Билла. Но, поразмыслив, Джим пришел к выводу, что этого следовало ожидать. Он ведь знал, что Билл верит в Бога и в Человека, в добродетель и порядочность как воздаяние. Верил тогда и, очевидно, верит и теперь. В этом было нечто обнадеживающее в наш век, когда Бог умер.
А теперь Билл служит в приюте Святого Франциска. Забавно, как все возвращается на круги своя.
— Приятно видеть, что ты смеешься, старик, — сказал Билл.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты выглядел довольно мрачным для парня, только что ставшего богачом.
— Сожалею, — ответил Джим, зная, что Билл прав, и действительно не желая омрачать своим видом радостное событие. — Да, Хэнли этим завещанием отвалил мне кучу денег. Жаль только, что он не добавил к ним парочку слов.
— Таких, как «моему сыну»? — сказал Билл.
Джим кивнул. Ему было приятно, что Билл настроен на его волну. Старая связь, не подверженная помехам, волна дружбы, на которой они всегда общались, продолжала действовать.
— Да, это было бы здорово.
— Вряд ли кто-нибудь станет сомневаться, что ты его сын.
— Но этого недостаточно. Я хочу знать о себе все. Какой я национальности? При звуках какого гимна я должен салютовать? Вскакивать при первых нотах Марсельезы или плакать от умиления, когда слышу «Дэнни бой»? Должен ли я прятать в спальне свастику и каждый вечер тайно возглашать «Зиг хайль» или мне следует поехать на несколько лет в кибуц? Если мой родитель — Хэнли, откуда, черт побери, родом он сам?
— Если судить по твоим гастрономическим пристрастиям, — сказала Кэрол, — ты, хотя бы отчасти, итальянец.
— По крайней мере, ты знаешь, кто твой отец, — сказал Билл. — Кто былтвой отец. Ясно, что он никогда не забывал тебя.
— Да, но он мог узаконить меня в письменном виде.
Он почувствовал, как Кэрол накрыла его руку своей.
— Ты вполне законный для меня, — сказала она.
— Я тоже считаю, что ты вполне законный, — добавил Билл. — Чего еще ты хочешь?
— Ничего, — ответил Джим, не в силах сдержать улыбку. — Может быть, только сообразить, кто моя мама.
Билл возвел глаза к небу.
— Боже, научи этого человека довольствоваться тем, что он имеет… хотя бы на сегодняшний вечер. — Он посмотрел Джиму в глаза. — А позже я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь.
— Замечательно! А что, если мы слиняем отсюда и направимся в Гринвич-Виллидж? В кафе «Что?» сегодня вечер любительских групп.
4
Кафе «Что?» в Гринвич-Виллидже
Билл потряс головой: в ушах у него звенело. «Что?» представляло собой длинную узкую комнату. У левой стены посредине была устроена сцена. Квартет типа группы «Любители полных ляжек», называвший себя «Пурпурная пастель Гарольда», освобождал сцену от своих инструментов для следующего выступления.
— Громко, но неплохо, — сказал Билл Джиму и Кэрол. — Довольно гармонично. И мне понравился номер на стиральной доске.
— Они не перспективны, — возразил Джим, одним глотком допивая бутылку пива. — Немного от «Роллинг Стоунз», немного от «Ложек», кое-что от «Битлов», чуточку «Бирдсов». Мне лично они понравились, но хороших сборов они не сделают. Не то звучание. Какая-то мешанина. Но все же лучше тех, что выступали первыми и исполняли Халила Джибрана в стиле ядреного рока. Ух!
Билл не удержался от смеха.
— Джим Стивенс — самый строгий в мире критик. Джибран не так уж плох.
Кэрол тронула Билла за руку.
— Давай вернемся к тому, о чем ты говорил, пока эта музыка не оглушила нас. Насчет поездки в Нъю-Хэмпшир. Ты действительно считаешь, что у Маккарти есть шанс на первичных выборах?
— Думаю, да.
Он потянулся за пивом не потому, что хотел сделать глоток, а для того, чтобы избежать прикосновения руки Кэрол. Оно было так приятно — ее рука, теплая и мягкая, пробуждала воспоминания, которым лучше было не просыпаться. Он посмотрел на Кэрол.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
