Читаем без скачивания Кому мы обязаны «Афганом»? - Аркадий Жемчугов

Трудно сказать, на что в данном случае рассчитывала Старая площадь. Очевидно лишь одно — того, кто ей чуть-чуть милее, она в обиду не дала.

Глава четвертая

Король мне брат, но истина дороже

Ночь с 16 на 17 июля 1973 г. ознаменовалась в Афганистане событием эпохального значения. Традиционный и, казалось, несокрушимый монархический строй в этом загадочном азиатском государстве в один миг сменился республиканским. Это случилось в результате молниеносного переворота, совершенного силами дислоцированных в Кабуле и близ него армейских подразделений, включая роту охраны монаршего дворца. Руководил этой операцией член королевской семьи, принц Мухаммад Дауд.

Король Захир-шах, двоюродный брат М. Дауда, пребывал в это время вместе с домочадцами на отдыхе в Италии. Известие об упразднении монархии воспринял довольно спокойно. Более того, выдержав ради приличия подобающую временную паузу, объявил о том, что считает себя гражданином провозглашенной республики. Новая власть оценила этот мужественный шаг свергнутого монарха и назначила ему ежемесячную пенсию в десять тысяч долларов. По тем временам сумма более чем приличная.

Достаточно благородно поступила новая власть и с теми, кого поначалу посадила под стражу. Члены королевской семьи были освобождены и «этапированы» самолетом в Италию, к обосновавшемуся там экс-королю. На свободу были выпущены члены правительства, а также прочие сановные персоны, предоставленные отныне самим себе. Переворот, как видим, был бескровным.

23 августа Мухаммад Дауд, ставший президентом новопровозглашенной республики, выступил с обращением к народу, в котором объяснил причины июльского переворота:

«У нашего народа и во всем мире, естественно, возникает вопрос, почему мы принесли в жертву свои семейные, классовые интересы ради интересов национальных и интересов обездоленных классов? Ответ на этот вопрос заключается в том, что несправедливая и антинародная политика монархического режима в последнее десятилетие, протест против нее всех классов народа Афганистана, а также заметный прогресс в регионе и во всем мире в пользу свободы, против деспотизма, реакции и колониализма не могли оставить в покое и заставить замолчать совесть ни одного афганца-патриота…

В течение последнего десятилетия уровень жизни народа Афганистана неуклонно понижался, повседневные расходы на жизнь росли, тяжелый груз этих расходов с каждым годом становился все более невыносимым. Цены невероятно повышались, а жалованье мелких чиновников и государственных служащих, заработная плата рабочих не превышали уровня «ешь столько, чтобы не умереть». Голод, безработица в несчастном обществе, бродяжничество в народе, болезни непрерывно росли. Образование и национальная культура пришли в упадок. В обществе господствовали бесправие, несоблюдение законности. Усилились деспотизм, гнет со стороны власть имущих и безжалостных высокопоставленных чиновников. Коррупция в правительственном аппарате возросла и стала позорным явлением. Процветало расхищение государственного национального богатства страны. Поборы, взяточничество, спекуляция, контрабанда, жульничество, ростовщичество распространялись с каждым днем… Подстрекательство со стороны реакционных сил, их призыв к борьбе против патриотов под предлогом так называемой демократии занимали во внутренней политике упраздненного режима важное место… Никаких надежд на изменения не оставалось, никакого пути, кроме свержения режима, не было».[89]

Из досье ГРУ ГШ ВС СССР на М. Дауда, 1973 г.:

«Мухаммад Дауд родился в 1909 г. в Кабуле. Двоюродный брат короля Захир-шаха. Получил среднее образование во Франции. Проходил службу в афганской армии. В 1932 г. командовал дивизией, а в 1938 г. назначен командующим центральными силами (Кабульский округ). Имеет звание генерал-лейтенанта.

В 1946-м Дауд вошел в правительство Шаха Махмуда в качестве министра национальной обороны. В 1948-м Шах Махмуд вывел его — наиболее сильного претендента на пост премьер-министра — с согласия короля из состава правительства, добился назначения послом во Францию.

После возвращения в 1950-м из Парижа развернул активную деятельность, направленную на устранение Шаха Махмуда. В 1953-м тот подал в отставку, а премьер-министром стал М. Дауд. Находясь в течение девяти с половиной лет на этом посту, он оказывал решающее влияние на короля во внешней и внутренней политике.

Дауд проводил курс на развитие экономики страны. При нем с помощью СССР, США, ФРГ были построены многие промышленные предприятия, развернулось строительство гидроэлектростанций, ирригационных систем, аэродромов и дорог. Он неоднократно приезжал в Советский Союз. По его инициативе на вооружение афганской армии поступали советское вооружение и боевая техника, а также оказывалась помощь в подготовке вооруженных сил.

На Дауда усилилось давление, в том числе со стороны короля. В марте 1963-го он вынужден был подать прошение об отставке. Отношения М. Дауда с королем обострились. Последовавшая за этим борьба Дауда с кланом Ш. Вали привела к отстранению от власти Захир-шаха».[90]

Борьба в королевской семье между кланами М. Дауда и Ш. Вали тянулась с переменным успехом многие годы. Столкнулись два исключающих друг друга взгляда на будущее Афганистана.

Мухаммад Дауд ратовал за реформирование страны, за последовательный перевод се на рельсы всесторонней модернизации.

Шаху Вали Афганистан виделся таким, каким позднее, после свержения шаха Реза Пехлеви, стал соседний Иран — мусульманским государством, исповедующим коранический ислам.

В противоборстве между кланами верх одерживал тот, кому удавалось расположить к себе Захир-шаха. Слово монарха было решающим.

В 1953 г. повезло Мухаммаду Дауду. С его подачи был вынужден уйти в отставку тогдашний премьер-министр Шах Махмуд, представитель клана Ш. Вали. На его место король назначил М. Дауда.

Так начался почти десятилетний период реформирования и модернизации королевского Афганистана. Во внешней политике приоритет отдавался развитию дружественных отношений с Советским Союзом.

Страна, веками пребывавшая в состоянии крайней нищеты и отсталости, не так стремительно, как когда-то замышлял эмир Аманулла-хан, но все-таки уверенно начала двигаться к современности.

Шах Вали и его сторонники прибегни к тактике дестабилизации режима М. Дауда путем очернения его реформистских начинаний и компрометации самого реформатора, прежде всего, в тазах Захир-шаха и прочих членов королевской семьи.

О М. Дауде стали говорить, как о «бешеном принце», с которым просто «страшно разговаривать, а тем более выражать несогласие». Захир-шаху настойчиво внушалась мысль о том, что он для «бешеного принца» никто, что единственную причину того, что за ним еще сохраняется титул короля, нужно искать в желании премьер-министра Дауда видеть его на этом месте.

Так или иначе, но в марте 1963 г. Мухаммаду Дауду пришлось подать монарху прошение о своей отставке. Захир-шах удовлетворил эту просьбу. Шах Вали победил. Чем это обернулось для Афганистана?

Период стабильности и модернизации сменился полосой неопределенности и потрясений в социальной и прочих сферах жизни афганского общества.

Правда, отношения с шурави оставались прежними, дружественными. Советский Союз, как и прежде, оказывал своему южному соседу всю возможную помощь: финансовую, экономическую, техническую и военную. Офицеры королевской армии по-прежнему обучались в советских вузах.

Отсутствие видимых перемен в двусторонних отношениях сыграло со Старой площадью плохую шутку, усыпило ее «революционную бдительность», и она проморгала то, что с афганского государственного небосклона исчезла знаковая фигура, каковой был Мухаммад Дауд.

А вот мусульманские фундаменталисты это узрели и осознали, что тяготеющий к ним маршал Шах Вали — не чета ниспровергнутому «бешеному принцу», строго следовавшему курсу «равноудаленности», схожему с их установкой «Ни Запад, пи Восток, а коранический ислам». И вовсе не случайно летом 1970 г., после разгона 43-дневного митинга мулл возле мечети Поли Хешти, в частных изданиях фундаменталистского толка стали появляться одна за другой публикации, в которых превозносились «героические дела» Мухаммада Дауда в период его пребывания на посту премьер-министра. При этом как бы вскользь упоминалось о том, что король Захир-шах не смог стать духовным отцом правоверных, хранителем национального очага афганцев, и потому его постигло публичное проклятие. Намек на то, кто мог бы стать духовным отцом афганцев, был достаточно прозрачен. Но М. Дауд не заглотнул наживку. И моментально стал для исламских ортодоксов «безбожником» и «красным принцем». В их распоряжении остался лишь Шах Вали. Не без его содействия фундаменталистам постепеннно удалось отодвинуть Захир-шаха от повседневных дел, а наследного принца Ахмад Шаха попросту нейтрализовать.