— Не понимаю. Вы же во втором этаже, в сорок третьей работаете?
— Видите ли, какое дело, — вступил в разговор Николай. — Мы только что наблюдали очень интересное и даже загадочное явление…
— Понимаю, понимаю… — утвердительно кивнул головой вахтер.
— Нужно посмотреть, что делается в комнатах на нижнем этаже. Обязательно! — заволновался Сергей.
— А вот этого не понимаю… — развел руками вахтер.
— Тут вот в чем дело, — продолжал Николай. — Между электрическими приборами иногда может существовать индуктивная взаимосвязь, даже на большое расстояние…
— Понимаю, понимаю, — моргая глазами, снова согласился вахтер.
— Значит, вы понимаете, зачем нам ключи от двадцать седьмой и двадцать девятой? — спросил Сергей.
— Нет, не понимаю. Вам разрешено работать только в сорок третьей, которая на втором этаже.
— Товарищ вахтер! Быть может, из этих комнат к нам на второй этаж попала какая-нибудь индукция: электрическая или электромагнитная… А может быть, какое-нибудь излучение…
— Все прекрасно понимаю! Всё!
— И я сын Веры Михайловны Синявиной, преподавательницы, работающей в институте. Неужели мне нельзя доверить ключи?
— А вот этого, дорогой товарищ, я не понимаю! Если вы сын преподавательницы, то по-вашему выходит, что можете нарушать существующие порядки? Так, что ли? Да будь тут хоть сын самого директора института, товарища Дудниченко, то я ему отвечу то же самое: не понимаю, да и всё!
* * *
Возвратившись домой, Сергей нашел на своем письменном столе Валину записку следующего содержания:
Сережа! Пишу тебе вкратце.
Эту страничку мы отняли у собаки Кудлы. А она отняла ее у девочки Маши. Машины стальные пальцы были завернуты в эту бумагу. Они потерялись, и мы их долго искали в траве. Тут и выяснилось, что Маша — дочь водителя грузовика, на котором перевозился бабушкин стол.
Валя.
Рядом с запиской лежал замасленный и порванный лист, у которого не хватало нескольких оторванных клочьев.
Разобрать написанное было необычайно трудно. То немногое, что Сергею удалось все-таки прочесть, оказалось малопонятным.
…он очень благоволил. Иван Филиппович всегда отличался точностью, аккуратностью и завидной памятью. Следовательно, оставить сей прибор без присмотра…
Дальше была вырвана часть страницы.
…железные листы нагрелись до такой степени, что когда я неосмотрительно прикоснулся к ним рукой, то от неожиданности…
Продолжение строчки было, видно, совершенно изжевано зубами собаки.
…А в первую голову то, как сохранить сей уникальный экземпляр, столь дорогой для Ивана Филипповича. Ведь его энергическая подготовка к Промышленно-художественной выставке, имеющей быть в Москве не позже…
Дальше можно было разобрать лишь некоторые слова:
«…кузнецы…» «престиж…» «…в будущем смелые, честные и любознательные потомки, умеющие бороться за справедливость…»
Сергей не стал будить Валю, как ему хотелось вначале, чтобы узнать от него подробности появления этой страницы. Раздевшись, он потушил свет и улегся спать. Слишком уж много волнений было за сегодняшний день.
Глава двенадцатая
Почти «всадник без головы»
Утром следующего дня Николай Карцев вошел в переднюю квартиры Побединского и остановился возле дверей в нерешительности.
Вероника Аркадьевна окинула его с головы до ног пристальным взглядом. Отметив с неудовольствием, что вошедший был без головного убора, без галстука, в ковбойке с засученными до локтя рукавами, Вероника Аркадьевна, не очень любившая, когда студенты приходили к ее мужу по какому-нибудь делу на квартиру, сухо попросила вошедшего подождать и скрылась за дверью.
Николай почувствовал себя неловко. Он был от природы очень застенчив.
В шумной компании товарищей Николай чаще молчал и редко пытался завладеть ее вниманием. Поэтому у людей, не знакомых с характером Николая, в первые минуты могло составиться представление о нем, как об очень необщительном человеке.
На свете существовала лишь одна компания, в которой Николай всегда себя чувствовал свободно и непринужденно, — это ребячья компания. Вот почему товарищи, наблюдавшие часто, с каким энтузиазмом разглагольствует Николай среди обступивших его подростков, говорили ему, что он по призванию педагог, а совсем не инженер.
Пока Николай стоял в прихожей, раздался еще один звонок. Вероника Аркадьевна открыла дверь и пропустила Ваню. Осмотрев внимательно его костюм, а в особенности начищенные до блеска ботинки, она предложила ему следовать дальше, в комнату Пети. По-видимому, Ваня, товарищ ее племянника, был в этом доме свой человек и порядки знал.
— Виктор Николаевич просит вас немного подождать, — сказала Вероника Аркадьевна Николаю. — Он очень занят. Пойдемте, я укажу вам место, где вы можете посидеть. — И она провела Николая в столовую, где он уселся на краешек мягкого кресла.
За дверью смежной комнаты слышался оживленный разговор Пети и Вани. Николаю очень хотелось пойти туда, но он не знал, можно ли это сделать без разрешения строгой хозяйки дома. Он обрадовался, когда дверь отворилась и оттуда высунулась рыжая голова Пети.
— Дядя Коля! Вы уже знаете, что с помощью Кудлы нам удалось обнаружить вчера еще одну страницу? — спросил Петя торжественно.
— Знаю, — ответил Николай.
— Значит, тут дело все-таки нешуточное! — продолжал Петя.
— Да как тебе сказать… — начал было Николай.
Но Вероника Аркадьевна, воспользовавшись небольшой паузой, спросила его:
— Отчего это наша молодежь любит ходить в ковбойках?
Николай улыбнулся, собираясь что-то ответить, но тут вмешался Петя.
— Тетя, а я знаю, почему! — сказал он, продолжая стоять в дверях. — Потому что ковбойку носят ковбои. В этом слове сразу чувствуется что-то такое… необыкновенное: пампасы, прерии…
— Ты так думаешь? Возможно, что ты прав, — проговорила Вероника Аркадьевна.
— А ты знаешь, — сказал Николай, — что «кау» в переводе на русский язык это «корова», а «бой» это «мальчик». Следовательно, слово «ковбой» обозначает «коровий мальчик». Иначе говоря, пастух…
Вероника Аркадьевна ничего не ответила и куда-то вышла. Что же касается Пети, то лингвистическое сообщение Николая его явно разочаровало.
В комнату вошел Виктор Николаевич. Поздоровавшись с гостем, он извинился, что не мог пригласить его к себе в кабинет, поскольку там еще не убрано.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
