от скрипа двери. Вскочил на постели, сонно оглядываясь. Сюрприза не вышло. Меня приветствовал Евлампий. В руках вежливый голем держал огромный поднос, от которого расходился божественный аромат. Я мигом вспомнил, насколько голоден, и спрыгнул с кровати. Пленительный запах полностью подчинил мою зверскую натуру и вёл за собой.
Голем поставил поднос на кровать.
– Приятного аппетита, – пожелал он, покидая комнату.
Хорошо, что он ушёл. Я набросился на еду, как ненасытный оборотень. Сегодня уже третий день голодовки и, если бы не вчерашняя заварушка, я бы уже умирал от страха перед превращением.
Яичница, судя по количеству желтков, из девяти яиц таяла во рту. Никакой высокой кулинарии, но как смачно. Меня порадовали ветчиной, гренками, поджаренными кольцами лука, овощным салатом, запеченным картофелем, тремя огромными сардельками и соусами: чесночным, острым и томатным. Вдобавок задобрили свежесваренным кофе и ягодным компотом.
Очистив поднос, я отвалился на кровать и в блаженстве прикрыл глаза.
– Хорошая тюрьма, – пробормотал я, поворачиваясь на бок с уверенным решением подремать.
– Рад, что вам нравится. Но как я уже говорил, вы не заключенный, а гость.
Я не вскакивал и не пугался. Краем уха я слышал, как открылась дверь, но понадеялся, что, если притворюсь спящим, он уйдет. Нелепая детская надежда не сбылась.
– Поэтому, обращение соответствующее.
Я приоткрыл глаза.
– Я бы ещё немного отдохнул, – предложил я.
– Пожалуйста, как хотите, – согласился Евлампий. – Я зайду за вами после полудня. Верховный судья приглашает вас на обед.
– Я приду, – вяло пообещал я и зарылся в одеяло.
– Прекрасно, – ответил голем, закрывая дверь.
По идее, я должен был подняться и подготовить отчаянный побег, но проработка дерзких планов не мой конёк. Признаться, я и исполняю-то их, так себе, поэтому следую принципу, если хочется совершить что-нибудь отчаянное, ляг, полежи и желание само пройдет. Так я и поступил, перевернулся на бок и уснул.
Встал, правда, самостоятельно. Справил надобности, умылся. Пригладил растрёпанные волосы и, как послушный мальчик, присел на край кровати, дожидаясь провожатого. Несмотря на обильный завтрак, я снова хотел есть.
Голем прибыл через несколько минут, будто почуяв мой голод. Вежливо поклонился, пропуская в распахнутую дверь. Я задрал нос выше головы и прошествовал в коридор. Евлампий махнул направо, добавив:
– Здесь недалеко, идите вперёд. Я предупрежу, если надо будет повернуть.
Я кивнул. Как приятно. Со мной еще никогда так не обращались.
– Вас ждет потрясающий обед, – пообещал голем. – Верховный судья большой поклонник кулинарных изысков. А сегодня в вашу честь приготовили нечто особенное!
Я опять небрежно махнул головой, будто в мою честь всё время устраивают званые обеды. К хорошему быстро привыкаешь.
– Налево!
Одинаковые коридоры отличаясь только цветом прожилок в серых камнях. Он менялся от салатового до оранжевого. Без указаний Евлампия я бы заблудился через две минуты.
– Единственное о чём я должен предупредить, – не унимался голем. – В Тринадцатом Тёмном Объединенном мире крайне серьёзно блюдут традиции. Приглашенный не может отказаться опробовать блюдо, а должен съесть как можно больше угощений. Так он выказывает глубокое уважение хозяину.
– С этим проблем не возникнет, – уверенно заметил я.
– Я так и думал, – ответил Евлампий.
На мгновение мне показалось, что он издевается. Я даже обернулся, пытаясь увидеть выражение его лица, но какие эмоции разглядишь на булыжнике.
– Почти на месте, – подсказал голем. – Вам направо.
Я повернул. Мы прошли под вырубленную в скале арку и через открытые ворота с резными ящерками, сверкающими изумрудными глазами, в пещеру. С двух сторон от входа возвышались огромные толстоногие грибы с аппетитными бурыми шляпками. Они росли ровными рядами будто деревья в фруктовом саду. За ними проход раздваивался, двумя пролетами витой лестницы сбегая вниз. Я встал у балюстрады, положил руки на холодные мраморные перила и поражённо уставился на освещённую малахитовыми кристаллами пещеру. Они свисали с потолка и покрывали стены. Их холодное мертвенное сияние озаряло оскаленную каменную пасть неведомого чудища на противоположной стене. Между клыков прорывалась вода, мелодичным журчанием наполняя гулкую тишину. Перед источником на террасе за длинным столом уже сидел хозяин.
Не знаю почему, но я ожидал увидеть ещё одного голема. Не уверен, едят ли каменные создания, скорее всего пища им не нужна, но я почему-то всё равно ждал кого-то похожего на Евлампия. Вот только за дальним концом стола восседал бородатый ящер с огненно-рыжими волосами.
Я замер.
– Проходите, дорогой гость, присаживайтесь, – пророкотала ржавая рептилия мужественным басом. – А ты чего замер каменный остолоп, убирайся, тебя вызовут.
Я удивленно оглянулся на поникшего голема. Он незаметно махнул рукой, призывая меня быстрее спускаться, и вернулся под арку.
– Спасибо, – громко ответил я хозяину, сбежал по лестнице и быстро забрался на стул.
Обедать с саламандрой для меня в новинку. А то, что передо мной именно он, сомнений не было. Среди рептилий разумом обладали только саламандры. После прокола с троллем, я пересмотрел отношение к бестиарию.
– Пусть начнется пир! – возвестил рыжий ящер и ожидающе уставился на меня.
– Пусть пир начнется, – неловко повторил я.
Верховный судья улыбнулся в ответ двумя рядами острых зубов. Подцепил с тарелки шмат мяса и целиком впихнул в рот. Наверное, тоже традиция, жрать, так что куски между губ торчат.
Стол ломился от блюд. Я и не представлял, что из еды можно делать такое! Поди разберись, где тут что. Поэтому взял, что ближе лежало. Начав с тёмно-красной бастурмы, украшенной зеленью и гроздью прозрачного белого винограда.
Прожевав, огненный ящер вонзил в меня страшные немигающие глаза. От рыжего с чёрными крапинками взгляда по спине побежали мурашки.
– Я высший судья Тринадцатого Тёмного Объединенного мира – Последний, – пояснил саламандр и снова замолчал, рассматривая меня.
Я решил он хочет, чтобы я спросил.
– Почему вас так называют?
– Потому, что я Последний. Будет так, как я говорю. За мной никого нет, я Последний!
Он выглядел жутко гордым, этот огромный рыжий ящер. Я понял, что должен потешить его самолюбие, и добавил:
– Наверное, трудно всё за всех решать?
– Я не решаю, – парировал Последний. – Я слежу, чтобы каждый соблюдал законы.
Он отпил из высокого фужера, смешно фыркнул и продолжил:
– Жить по правилам чрезвычайно важно. Наш мир сильно изменился после нашествия поглотителей. Прекрасные сады превратились в пыль. Они остались только на гобеленах, барельефах и в нашей памяти. Тучные стада испепелили молнии и унесли ужасающие штормы. Виноградники завалило камнепадами и накрыло оползнями. Наши прекрасные города обрушились в бездонные пропасти. У нас не осталось ничего. Только страх. Только тоска. Только голод. Чтобы выжить, мы неотступно подчиняемся правилам, и готовы на всё, чтобы так и продолжалось. У нас есть
