Читаем без скачивания Человеческая комедия - Уильям Сароян

Велосипедисты состязаются в быстроте упорно и добросовестно, не допуская нечестных приемов. Оба начинают уставать, но под конец Гомер догоняет своего соперника и заставляет его свернуть с пути в Итаку. Внезапно ускорив полет, другой рассыльный вырывается вперед и поворачивает назад, к маленькому городу. Обескураженный неудачей, но по-прежнему мчась на всех парах, Гомер видит, как другой рассыльный приближается к Итаке, оставив Гомера далеко позади. У Гомера больше нет сил, он не может догнать Вестника Смерти. Мальчик горько рыдает, едва не теряя сознание. Велосипед его начинает стремительно падать, и он кричит своему сопернику: «Вернись! Не езди в Итаку. Оставь их! Вернись!»

Мальчик отчаянно и надрывно плачет.

В доме на авеню Санта-Клара маленький Улисс стоит возле своего спящего брата Гомера и слушает, как тот плачет во сне. Он ощупью пробирается по темным комнатам к постели матери и будит ее. Мать поднимает голову с подушки. Тогда он берет ее за руку и, не говоря ни слова, ведет к постели Гомера. Миссис Маколей, прислушиваясь к стонам старшего сына, укладывает Улисса в кроватку, хорошенько подоткнув вокруг его тельца одеяло, и садится возле плачущего мальчика. Она приговаривает очень нежно:

– Тише, тише, мой сын, успокойся. Ты очень устал. Отдохни. Спи. Спи спокойно. – Рыдания мальчика стихают, страдальческое выражение сходит с его лица. – Спи, – шепчет ему мать. – Спи спокойно.

Мальчик спит. Бросив взгляд на младшего сына, мать убеждается в том, что тот тоже спит. А в углу, ей мерещится, стоит Мэтью Маколей и наблюдает за ними с улыбкой. Тихо поднявшись, она берет будильник и возвращается к себе в комнату.

Сон уносит рассыльного из царства страха в обитель блаженного тепла и света. В этом новом сне Гомер Маколей видит, как он лежит на спине под смоковницей на берегу ручья. «Я, – говорит он себе, – где-то возле Ривердейля; там я видел у ручейка смоковницу, в листьях которой весело переливались солнечные блики. И все смеялось вокруг. Помню это место. Прошлым летом мы с Маркусом пришли туда купаться, а потом сидели на берегу ручья и разговаривали о том, что мы будем делать, когда вырастем». И теперь, зная, как хорошо там, куда он попал, согретый воспоминаниями об этом уголке, он удобно растянулся на траве под деревом и совершенно забыл о том, что он спит.

На нем тот же старенький костюм, что и тогда летом, когда они были здесь с Маркусом. Прямо перед ним в рыхлую землю воткнута удочка, но она не имеет отношения к тому летнему дню – она возникла здесь в давным-давно прошедшие времена. Но вот сквозь буйные заросли трав и кустов Гомер Маколей видит несравненную Элен Элиот, босую, как и он сам, в простеньком ситцевом платье. Она идет по тропинке прямо к нему. «Это Элен Элиот, – говорит себе Гомер, – это девочка, которую я люблю». Он приподнимается с земли, с улыбкой смотрит на нее, а потом встает и идет ей навстречу. Не произнося ни слова и с какой-то особой торжественностью Гомер берет ее за руку, и вдвоем они подходят к дереву. Скинув штаны и рубаху, он быстро ныряет в ручей. Девочка заходит за куст и снимает там платье. Гомер видит, как она подходит к берегу ручья и, постояв там мгновение, погружается в воду. Все так же безмолвно они кружатся в ручье, а потом вместе из него выходят, чтобы лечь на согретый солнцем песок и заснуть.

Глава 24

Абрикосовое дерево

Улисс Маколей встал чуть свет и по утреннему солнышку поскакал на одной ножке в тот двор, где у соседа была своя собственная корова. Прибыв туда, Улисс ее увидел. Мальчик долго не сводил с нее глаз. Наконец владелец коровы вышел из домика, где он жил. Он нес ведро и скамеечку. Подойдя прямо к корове, он стал ее доить. Улисс подкрадывался все ближе и ближе, пока наконец не очутился прямо за спиной у человека, который доил корову. И все же ему никак не удавалось как следует ее разглядеть, поэтому Улисс встал на колени, чуть ли не под самым коровьим брюхом. Сосед видел мальчика, но ничего не говорил и продолжал доить. Корова, однако, повернула голову и поглядела на Улисса. Улисс встретился с ней взглядом. Казалось, корове не нравится близкое соседство мальчика. Улисс вылез из-под коровы, отошел подальше и стал следить за ней издали. Корова в свою очередь наблюдала за Улиссом, и мальчик понял, что они подружились.

По дороге домой Улисс остановился поглядеть, как другой сосед строит себе амбар. Человек этот был раздражительный и нетерпеливый – ему бы не следовало браться за такую работу. Трудился он с остервенением, но часто делал промахи, и Улисс глядел на него во все глаза.

Улисс возвратился на авеню Санта-Клара как раз вовремя, чтобы поглядеть, как мистер Арена садится на велосипед, отправляясь на работу. Мэри Арена помахала ему с крыльца и снова вошла в дом.

Была суббота – любимый день школьников Итаки. Из дома неподалеку вышел мальчик лет восьми-девяти. Улисс помахал ему, и мальчик помахал ему в ответ. Это был Лайонель Кэбот. Он хоть и считался здесь, в округе, слабоумным, но сердце у него было золотое – щедрое, преданное и нежное. Немного погодя Лайонель снова поглядел на Улисса и от нечего делать помахал ему вновь. Улисс ответил ему тем же. Эта церемония повторилась несколько раз, но в это время из дома возле продовольственного магазина Ары вышел Август Готлиб. Агги стал предводителем окрестных мальчишек с тех самых пор, как Гомер Маколей покинул этот пост, достигнув двенадцати лет. Новый вожак оглядел свои владения в поисках приспешников. Он отверг Лайонеля за неразумие, а Улисса по причине юных лет, что не помешало ему помахать им в знак приветствия. Выйдя на середину улицы, он засвистал, как истый продавец газет. Свист был громкий, властный и самый что ни на есть решительный. Агги обождал со спокойствием человека, знающего свое предназначение. Тотчас же растворились окна и послышались ответные свистки. Скоро к углу сбежалось несколько мальчишек. Меньше чем за три минуты вся шайка – Ники Палута, Альф Райф, Шэг Манугьян и вождь их Агги Готлиб – была в сборе.

– Куда мы пойдем, Агги? – спросил Ники.

– Давай поглядим, а вдруг у Гендерсона поспели абрикосы?

– Можно мне с вами? – попросился Лайонель.

– Идем. Если абрикосы поспели, берешься их слямзить? – спросил у него Агги.

– Воровать – грех, – сказал Лайонель.

– Да, но не абрикосы, – растолковал ему с важностью Агги. – А ты, Улисс, иди-ка домой. Ребятишкам там делать нечего. Мало ли что может случиться.

Улисс отошел на три шага, остановился и стал за ними наблюдать. Приказ Агги его не обидел и не огорчил. Закон шайки был ему известен. Он просто еще не дорос. Но, почитая закон, он страстно хотел стать членом шайки.

Ребята направились к Гендерсону. Вместо того чтобы идти по мостовой или по тротуару, они шли проходными дворами, пересекали пустыри, перелезали через заборы. Им хотелось пройти самым трудным путем, достойным искателей приключений. Позади, на безопасном расстоянии от них, следовал Улисс.

– Спелые абрикосы – почти самые вкусные фрукты на свете, – подзадоривал Агги членов своей шайки.

– А разве абрикосы поспевают в марте? – поинтересовался Ники Палута.

– Во-первых, уже почти апрель, – сказал Агги. – А во-вторых, если печет солнце, ранние сорта созревают тут же.

– Но ведь все время идет дождь, – возразил Альф Райф.

– А откуда, по-твоему, в абрикосах сок? – спросил Агги. – От дождя. Дождь тоже нужен абрикосам, не только одно солнце.

– Солнце светит днем, а дождь идет ночью, – сказал Шэг Манугьян. – Сначала их греют, а потом дают пить. Вот посмотришь, на дереве будет ужас сколько спелых абрикосов!

– Дай бог, – сказал Альф.

– Для абрикосов еще рановато, – усомнился Ники Палута. – В прошлом году они поспели только в июне.

– Так то в прошлом году, – сказал Агги, – а это в нынешнем.

Остановившись шагах в ста от знаменитого абрикосового дерева – такого зеленого, красивого и такого старого и ветвистого, – мальчики решили сперва им полюбоваться. Дерево росло во дворе у Гендерсона в самом углу. Вот уже десять лет, как соседские мальчишки совершали набеги на абрикосы старика Гендерсона. Хозяин с радостным нетерпением поджидал их каждую весну, спрятавшись в своем покосившемся домике, – он приводил в восторг мальчишек, появляясь в последнюю минуту и спугивая их со двора. И сейчас, отложив свою книгу и притаившись за занавеской, мистер Гендерсон глядел на них, приговаривая:

– Ты подумай! Пришли воровать абрикосы в марте, в разгаре зимы. Ты только на них посмотри! – Он украдкой выглянул в окно и прошептал, словно сам был одним из мальчиков: – Ну и ну! Явились! Хотят обчистить дерево старика Гендерсона. Вот они, тут как тут. Теперь только не торопись, старик, ха-ха! Погляди-ка на них. Вон на этого маленького! Да ему же, ей-богу, не больше четырех лет! Это уж какой-то новенький! Ну, смелее, смелее! Марш к моему чудесному старому дереву. Эх, если бы я мог заставить абрикосы поспеть для вас поскорее…