Читаем без скачивания И будем живы - Валерий Горбань

— По машинам!

Народ, жадно, на ходу делая последние затяжки, щелчками отстреливая в разные стороны бычки и перебрасываясь короткими репликами, разбежался к своим бэтээрам.

— Ну, с Богом! — Дэн хлопнул напарника по плечу и еще раз заглянул товарищу в глаза: как он, готов ли душой к опасному путешествию?

А тот отошел к корме БТРа, не торопясь расстегнул камуфлированные штаны и серьезно, с чувством, оросил заднее колесо. Застегнулся. Кивнул головой на большую алюминиевую канистру с водой:

— Полей.

Вымыл руки, обтер чистой ветошкой и, приторочив канистру к бесчисленным вьюкам на броне, неторопливо полез в люк.

И от этой незатейливой сценки вдруг стало у Дэна на сердце легко и спокойно.

Обстоятельный человек. С таким не пропадешь.

Грозный

Кто-то снаружи со всей дури лупанул по броне то ли палкой, то ли прикладом. Еще удар и еще!..

— Какого хрена! — Дэн сердито приподнялся на локте и прислушался. Удары прекратились. Если бы кому-то действительно что-то надо было от экипажа, он бы давно забрался на броню и постучал в люк, как все порядочные люди. Скорей всего, дурковал один из бойцов, отмечавших накануне свое прибытие в Грозный. Горе-вояки! Вставать и разбираться не хотелось. В машине, под бушлатом, было так тепло и уютно. А за броней висела враждебная, ледяная, пронизывающая до костей мгла.

Город в первый день так разглядеть и не удалось. Шли колонной, открыв верхние люки, на случай обстрела из гранатометов, но сами из люков не высовывались. Вероятность словить пулю, пусть даже случайную, была вполне реальной. Но повезло, проскочили без обстрелов со стороны боевиков. Зато, вдоволь нагляделись, как стреляют свои. На подходе к городу, встречавшие колонну блок-посты салютовали длинными очередями из автоматов и пулеметов вверх, или лупили по обочинам дороги, придавливая огнем зеленку на пути товарищей.

Дэн, слышавший стрельбу и видевший из башни, через оптику своего прицела, чумазые улыбки стрелявших, удивлялся. Было странно видеть такое вольное обращение с оружием после тренировок на армейских полигонах и в тире УВД, где за каждый патрон приходилось расписываться и отчитываться, где любой выстрел без команды расценивался, как ЧП.

В Грозный вошли уже в сумерках. И Дэну, сменившему за рулем Василия, пришлось сосредоточить все внимание на том, чтобы не оторваться от кормы идущего впереди БТРа, но и не врезаться в нее, когда передняя машина вдруг резко тормозила. А притормаживать приходилось часто. Весь асфальт был исковырян выбоинами и воронками от снарядов. Эти воронки тоже вызывали странное ощущение. По телепередачам было ясно, что в Грозном шла стрельба, и федеральным силам, пытавшимся навести порядок, оказывалось серьезное сопротивление. Показывали даже репортаж, как на улицах Грозного горел подожженный чеченцами из гранатометов танк. Только вот для гранатометов и даже для танковых пушек эти воронки были чересчур велики. Да, и как выяснилось, тот сгоревший танк был далеко не единственным. Только на пути колоны их оказалось штук пять: черные глыбы с размотанными по грязи гусеницами, безвольно обвисшими стволами пушек, или вообще без улетевших невесть куда башен. Еще чаще встречались погибшие собратья «Домового» и подбитые БМП. Дэну сразу вспомнилась сцена из горячо любимого в детстве фильма «На войне, как на войне», когда самоходчики младшего лейтенанта Малешкина увидели результаты боя родных тридцатьчетверок с «немецкими «Тиграми».

Но особо всматриваться и рассуждать было некогда.

В тех же самых влажных, промозглых сумерках, насыщенных запахами гари и дизельных выхлопов, колонна вкатилась на территорию какого-то то ли заброшенного, то ли недавно пережившего пожар завода. Наскоро выскочив по нужде и недолго потусовавшись по машинам, смертельно уставшие экипажи вскоре расползлись каждый в свой БТР. Томное тепло разогревшихся на ходу, оснащенных мощными печками «коробок» ласкало не только тело, но и душу, усиливая возникающую под броней иллюзию полной безопасности. Но Дэн, усевшись на свое место стрелка, все же покрутил башню, постарался рассмотреть в оптику хоть какие-то ориентиры, и на всякий случай загнал патроны в патронники обоих пулеметов. Василий в это время уже вовсю нахрапывал на сиденье в десантном отсеке. Денис улегся напротив, повертелся немного, и, несмотря на пережитое в ходе марша чувство опасности, на волнение, охватившее его перед лицом грозной неизвестности, тоже, наконец, сумел заснуть.

Ну вот, пожалуйста: опять!

— Бум-м! Бум-м!

— Что за идиоты! А ну их в задницу… — Дэн выругался, нащупал в темноте лежавшую рядом армейскую шапку и, опустив ее теплые «уши», подвязал их под подбородком. Все звуки сразу отдалились, приглохли. А Дэн, решив больше не обращать внимания на дурацкие выходки перепивших героев, снова погрузился в вязкую, расслабляющую дрему.

— Подъем, штрафная рота!

Бодрый голос Василия пробрался под отпотевшую овчину шапки. Дэн подскочил, больно ударившись плечом в выступающие рукояти башенного поворота. Василий хихикнул и исчез, убрав черно-лохматый контур головы из светло-серого проема люка. Было слышно, как его резиновые сапоги прошлепали по броне и тяжело чавкнули, когда он спрыгнул с борта.

Выбравшись из машины, Дэн зябко вздрогнул от мгновенного перехода из влажного тепла в не менее влажную стылость.

Вот он, первый настоящий день в Грозном!

В уползающей дымке смутными силуэтами постепенно проявлялись заводские корпуса: разбитые, изуродованные. По всей территории были разбросаны плотные рулоны разноцветной полиэтиленовой пленки и картона. Эти нелепо-яркие пятна на грязно-сером фоне не смягчали, а наоборот, усиливали то мрачное впечатление, которое возникало от вида насильственно приконченного творения рук человеческих. Дэн подошел к одному из рулонов, поскоблил рантом ботинка заляпанный влажной грязью голубой бок. Явственно проступила надпись: «Молоко». Слово-то какое: мирное, теплое, парное.

— Что, брат, молочка захотелось?

Дэн поднял глаза. Коренастый крепкий парень с лицом, почерневшим от въевшейся в поры грязи, скалил зубы в дружелюбной ухмылке. Его «Снег» — давно облюбованный собрами камуфляжный комплект, на синтепоне, покрытый плотной болоньей цвета тающих сугробов, был весь испятнан пропалинами. Теплые, с высоким поясом штаны на лямках и заправленная в них куртка в нескольких местах расползлись под грубой штопкой на краях рваных дыр. Автомат, вытертый по бокам до белого блеска, висел у парня под рукой, так же, как и у Дэна. Но, прилажен он был настолько ловко и настолько гармонировал с обликом своего хозяина, что казался составной частью его организма. Третья рука: смертоносная, точная и безотказная.

— Из новеньких?

Собственно, вопрос этот был вовсе и не вопрос, а утверждение. Но, Дэн согласно кивнул головой. Надо же как-то беседу поддержать.

— Ну, посмотри, посмотри. Только ушами не хлопай. Вон те розовые рулоны видишь? Это обертки для кефира. А за ними — площадка, которая простреливается с высоток. Вылезешь — можешь словить подарок от снайпера. И воздух слушай. Могут в любой момент минометами накрыть, или подствольников накидать.

— Кто?

— Чехи, кто еще!!! Да и свои могут окучить за будь здоров. — Парень рассмеялся. Похоже, братан, вас, как и нас готовили. Один трендеж про конституционный долг и ни слова правды, что здесь происходит… Ладно, мне долго рассказывать некогда. Ты американский фильм «Взвод» видел?

— Видел.

— Так вот, по сравнению с Грозным — у них там был детский сад. Понял?

— …Понял…

— Сам запомни и ребятам своим скажи, на первые дни, пока не освоились: здесь лучше перебздеть, чем недобздеть. Веди себя, как на минном поле. Потом все сам поймешь. Ладно, удачи, живи, братишка! — крепкая ладонь хлопнула Дэна по плечу, и парень, не торопясь, вразвалочку, побежал к выезжающему с территории завода БТРу. На ходу, легко запрыгнул на броню, обернулся. Дэн приветственно вскинул вверх руку со сжатым кулаком. БТР прошел рядом, и человек восемь собрят, таких же матерых и обугленных, шутливо ответили ему пионерскими салютами. Белые зубы сверкали под потрескавшимися сухими губами. Но глаза этих ребят уже не улыбались. Глаза жили отдельной жизнью. Пронизывая висящую над городом дымку, цепкими крючками впиваясь в каждую подозрительную деталь окружающего пейзажа, они, словно рентгеновские установки, просвечивали город в поисках инородных, опасных для их хозяев тел. Они уже работали.

Дэн вернулся к своему БТРу. Возле машин собрались не только свои ребята. Подтянулись и любопытствующие, из числа тех, кто обосновался на молокозаводе раньше.

— Как отдыхалось? — Василий уже успел умыться из своей канистры. Но, поскольку он поливал сам себе и умывался одной рукой, на его веселой физиономии остались смешные разводы, делавшие его похожим на мартышку.