Читаем без скачивания На пороге - Владимир Подольский

Павел только ухмыльнулся, а Евдокимов нажал клапан тангенты и произнёс:

- Всем я первый! Перекрывайте улицы, начинаем.

Из динамика посыпались ответные доклады.

- Пошёл ОМОН! – скомандовал Евдокимов.

- Есть, пошёл! – раздалось в ответ.

И ещё через минуту операция закончилась. Из-за дома вывели ещё двоих украшенных многочисленными нашлёпками и повязками бандитов, конечно, в наручниках. Они едва проснулись после ночного празднования «победы», отягощённого принятием внутрь солидных доз «обезболивающего». Когда проводили их мимо Павла, главарь, наконец, узнал его, и сдавленно прошипел:

- А, и ты тут! А сучьего твоего кота я замочил! И дом сжёг!

Развить мысль ему не дал конвоировавший его ОМОН-овец, который невежливо подтолкнул злодея к «воронку»:

- Иди, иди, недоеденный!

Похоже, «история болезни» бандитов уже широко распространилась в милицейских кругах. Павел промолчал, дав себе зарок прийти на суд с Барсиком.

Собравшаяся после снятия оцепления толпа шумно комментировала происходящее и пугливо посматривала на ОМОН-овцев, предполагая, видимо, что это они так обработали задержанных во время ареста. Подъехало ещё несколько машин, подельников увезли, заохала мать Сапарова, в доме начался обыск. В «Лендкрузере» нашли ружья и маски, точнее то, что от них осталось.

Но, ничего этого Павел уже не видел: попрощавшись с Евдокимовым и пообещав тому находиться на связи, он поехал в городскую больницу. Туда он попал как раз во время «обхода», затем должны были начаться завтрак и процедуры. Короче, его не пустили, и с лечащим врачом тоже поговорить не удалось. Павел достал из машины букет и мобильник Веры Степановны с зарядным устройством, дабы передать ей, и тут обратил внимание, что на одной из кнопок телефона имеется глубокое отверстие, будто туда ткнули шилом. Проверив настройки аппарата, он убедился в том, что уже подозревал: На этой кнопке был закодирован его, Павла, номер. Так что, не шилом ткнули в эту кнопку, послав ему своевременный вызов и, скорее всего, не случайно.

Передачу для Веры охотно приняла пожилая, словоохотливая нянечка, попутно сообщив Павлу, что «дамочка чувствует себя хорошо и её не сегодня - завтра  выпишут». Выслушав доклад Петра, что караван уже паркуется у башни, он организовал грузчиков из агентства «33 богатыря» и собрался поехать в «Котопёс» навестить Барсика, но телефон засигналил снова. Звонил как раз Марат Рувимович:

- Павел Васильевич! Вы можете сейчас подъехать? (В трубке раздавался истошный собачий лай)

- Что с Барсиком?

- С ним-то всё нормально, тут что-то со мной!

- Да, что случилось?

- Понимаете, утром он встал на ноги! На все четыре! Но, извините, такого не бывает! Он выпил всю воду в поилке, сожрал все запасы кошачьего корма и уже доедает собачий. Пока Полечка ходила мне звонить, он сломал замок в клетке и теперь бродит тут везде, довёл Рекса до истерики.

- Кто такой Рекс?

- Это овчар, помесь, правда, но это не важно. Его привели по поводу занозы в лапе. Так он, увидев вашего кота, забился под кушетку, и мы с хозяином не можем его достать.

- Буду через десять минут.

Когда Павел зашёл в клинику, собака уже не лаяла, видимо хозяину удалось её увести. Барсика он нашёл в смотровой, где тот смирно лежал на столе, а Марат Рувимович осматривал его, вооружившись стетоскопом и портативным рентгено-УЗИ аппаратом. Увидев Павла, Барсик приветственно и громоподобно мяукнул, спрыгнул со стола, подбежал к другу и, встав на задние лапы, боднул его в живот. При этом, мурча, как двадцать обычных котов. Павел от души потрепал его за ушами, поразившись, как кошак исхудал, зато его живот чрезвычайно округлился.

- Молодец, Барсик! -  сказал он, – ты настоящий товарищ! Кстати, это ты мне позвонил?

Впрочем, как и следовало ожидать, Барсик эту версию не подтвердил и не опроверг. Он встал на пол и потрусил куда-то по коридору, оглядываясь, как будто приглашая за собой. Павел пошёл вслед за ним. Барсик остановился у двери, украшенной известным всем символом «00» и требовательно посмотрел на Павла. Тот повернул защёлку и запустил кота, включив ему свет. После чего, вернулся в смотровую.

- Куда он пошёл? – спросил ветеринар, разглядывая на дисплее какие-то снимки.

- В туалет захотел.

- Вы шутите?

Марат Рувимович поднял глаза на Павла Васильевича и понял, что тот и не думает шутить:

- Впрочем, я уже ничему не удивляюсь. Посмотрите вот это: первый снимок позвоночника до операции. Это – пуля, это фрагменты позвонка. Спинной мозг повреждён. Теперь, после операции, фрагменты я соединил. И, вот, теперь: всё срослось всего за несколько часов и функция спинного мозга, судя по всему восстановилась. И это не всё. Сначала мне показалось, что пуля удачно миновала кишечник. Теперь я понял, что к моменту операции уже произошло то, что я назвал «взрывная регенерация». Кстати, когда пациент содрал повязку, я не успел ему помешать, зато увидел, впоследствии, что у него на месте ранения и разреза нет даже шрама и уже начала расти шёрстка. И что вы на это всё скажите?

- Я скажу, доктор, что это... Нобелевская премия, – усмехнулся Павел.

-  Бог с ней с премией! Вы представляете, что это даст человечеству, если учёные смогут разгадать механизм этого явления? Да вашему коту поставят золотой памятник! И вам, вместе с ним! Я позволил себе взять некоторые препараты, если вы не возражаете... И, думаю, животное нужно очень тщательно исследовать. Как он к вам, кстати попал?

В коридоре раздался звук спускаемой воды и появился Барсик. Он сел около Павла и стал прислушиваться к разговору.

- Это не животное, Марат Рувимович! Исследуйте препараты, облагодетельствуйте человечество, только Барсика не упоминайте.

- Но, я же должен буду сообщить, как эти препараты попали ко мне в руки! Научная этика...

- Кроме научной этики, есть ещё и обычная, доктор, и медицинская. Как там насчёт врачебной тайны?

- Я, кажется, понял вас, Павел Васильевич! – доктор встал и пожал Павлу руку. – Но обещайте мне, что, если понадобится, вы разрешите ещё раз обследовать вашего... вашего друга!

- Разрешим, Барсик?

Кот вроде бы не возражал. На том и порешили.

- Тогда я его выписываю. Он совершенно здоров.

- Сколько я вам должен доктор?

- Нисколько, Павел. Можно мне вас так называть?

- Конечно, Марат!

- Нисколько, кроме выполнения моего условия.

- Согласен!

Уже попрощавшись и уходя, они встретили в дверях Полину с двумя пластиковыми пакетами в руках. От неожиданности она ойкнула и посторонилась:

- Здравствуйте! А я ещё кошачьей еды принесла, он у нас тут всё съел.

- Давайте, я её у вас куплю, а то мы его кормим со стола, буквально!

- Пусть это будет подарок, – сказал Марат Рувимович.

Сидя в машине, Павел предложил Барсику:

- А давай Вере Степановне позвоним? Только сначала говорить будешь ты.

Следующие несколько дней были заполнены хлопотами: Веру Степановну выписали из больницы, но повязки на руках мешали ей полноценно заняться домашним хозяйством. И эти заботы частично распределились на постояльцев башни и в большей степени на Павла Васильевича. На второй день он пожаловался, что ничего в результате не успевает, и Вера Степановна, многозначительно хмыкнув, пригласила на помощь свою племянницу Лиду. У  шестнадцатилетней девушки начались в школе каникулы, и она была рада подзаработать на свои подростковые нужды. Это дитя 21-го века прибыло на мотоцикле, поздоровалось с Павлом Васильевичем, с которым уже была знакома с тех пор, когда они вместе брали уроки в местном аэроклубе, и, познакомившись с молодыми людьми, принялась за хозяйство. Светловолосая, спортивная, с правильными чертами лица, самостоятельная девушка хорошо вписалась в коллектив.

Таким образом, дела с обедами и ужинами как-то утряслись, и друзья смогли вплотную заняться организацией лаборатории. Пётр чертил планы расположения приборов и планы лабораторной мебели, споря до хрипоты с Сергеем из-за каждого винтика. Павел ругался с приглашёнными строителями, требуя от них неукоснительного следования чертежам и качественного ремонта выбранных для лаборатории подземных помещений, правильной установки коробов вентиляции, силовых кабелей, распределительного шкафа с автоматами и освещения. Вдобавок, и цокольный этаж башни требовал косметического ремонта. Да ещё в милицию приходилось ездить как на работу. Да ещё и собственно, работа, требовала внимания.

В самый первый вечер, по выписке из больницы, Вера Степановна рассказала собравшимся на ужин мужчинам об обстоятельствах нападения. Её разбудили выстрелы во дворе и отблески горящего бензина. Она тут же позвонила в милицию и приготовила огнетушители. Барсик рвался на улицу, но она приказала ему сидеть смирно, опасаясь за его жизнь. Она хотела позвонить и Павлу Васильевичу, но сотовый куда-то пропал в суматохе. Особенно она испугалась, когда в окно влетела горящая бутылка и лопнула посреди прихожей. Запылал ковёр. Как она его тушила и сворачивала, она не запомнила. Как выскочил в окно кот, тоже не заметила.