— Ах вот оно что, — протянул Флинт. — Зато у меня особое разрешение от профессора Злея:
«Настоящим я, профессор З. Злей, даю команде „Слизерина“ разрешение на тренировку на квидишном поле в течение сегодняшнего дня, в связи с необходимостью ввести в команду новую Ищейку.»
— У вас новая Ищейка? — спросил Древ, отвлекшись. — Кто?
Из-за спин шести рослых ребят вышел седьмой игрок, мальчик поменьше, с широкой ухмылкой во всё острое, вытянутое лицо. Это был Драко Малфой.
— Ты сын Люциуса Малфоя? — спросил Фред, неприязненно глядя на Малфоя.
— Интересно, что ты вспомнил об отце Драко, — сказал Флинт, и вся слизеринская команда заулыбалась еще шире, — посмотри, какой щедрый подарок он сделал нашей команде.
Все семеро вытянули вперед метлы. Семь великолепно отполированных, новехоньких с иголочки рукояток и семь вьющихся золотом надписей «Нимбус 2001» ярко сверкнули под носом у гриффиндорцев в лучах утреннего солнца.
— Самая последняя модель. Выпущена в прошлом месяце, — небрежно бросил Флинт, сдувая пылинку со своей метлы. — Насколько я знаю, по многим параметрам превосходит 2000-ную серию. Что же касается «Чистой победы», — и он мерзко ухмыльнулся Фреду с Джорджем, они оба сжимали в руках метлы именно этой марки, — ими только двор подметать… чисто!
Никому из гриффиндорцев не пришло на ум никакого язвительного ответа. Малфой ухмылялся так широко, что глаза у него превратились в щелочки.
— Гляньте-ка, — сказал Флинт, — Вторжение на поле.
По траве приближались Рон и Гермиона, они решили выяснить, что происходит.
— В чем дело? — спросил Рон у Гарри. — Почему вы не играете? И что он тут делает?
Он смотрел на Малфоя, не в силах осознать, что тот в форме.
— Я — новая Ищейка «Слизерина», Уэсли, — нагло заявил Малфой. — А все стоят и восхищаются метлами, которые мой папа подарил нашей команде.
Рон, открыв рот, уставился на семь великолепных метел, выставленных в ряд.
— Хороши, правда? — с фальшивой приятностью в голосе сказал Малфой. — Но, может быть, «Гриффиндору» тоже повезет, и вы поднакопите золотца. Можете выставить ваши «Чистые победы 5» на аукцион — какой-нибудь музей наверняка купит.
Слизеринцы покатились со смеху.
— По крайней мере, никому из гриффиндорцев не пришлось покупать право играть в команде, — заявила Гермиона. — Их взяли только благодаря их способностям.
Самоуверенное выражение на лице у Малфоя на секунду увяло.
— А твоего мнения никто не спрашивал, мерзкое мугродье, — будто выплюнул он.
Гарри сразу же понял, что Малфой сказал нечто очень грубое, потому что от его слов все пришли в страшное волнение. Флинту пришлось загородить собой Малфоя, чтобы остановить бросившихся с кулаками близнецов, Алисия закричала: «Да как ты смеешь!», а Рон полез искать в складках робы волшебную палочку с криками: «А вот за это ты точно заплатишь, Малфой!» и из-под руки Флинта яростно ткнул в лицо Малфою.
По стадиону эхом прокатился громовой раскат, яркий зеленый залп вылетел из волшебной палочки, только не с того конца, которого нужно; Рона ударило в живот, отбросило назад, и он спиной повалился на траву.
— Рон! Рон! Ты ушибся?
Рон открыл было рот, но заговорить не смог. Вместо этого он сильно икнул, и изо рта к нему на грудь вывалилось несколько слизняков.
Команду «Слизерина» парализовало от хохота. Флинт согнулся пополам и опирался на метлу, чтобы не упасть. Малфой стоял на четвереньках и колотил кулаками по земле. Гриффиндорцы окружили Рона, который безостановочно изрыгал потоки больших блестящих слизней. Все хотели помочь Рону, но никто не горел желанием дотронуться до него.
— Давай отведем его к Огриду, это ближе всего, — сказал Гарри Гермионе. Она храбро кивнула, и они поволокли Рона под руки.
— Что случилось, Гарри? В чем дело? Он заболел? Но ты вылечишь его, правда? — Колин сбежал с трибуны вниз и теперь в возбуждении прыгал вокруг, мешая тащить Рона. Рона сотряс могучий спазм, и по груди посыпалась очередная порция слизняков.
— Ооооо! — восхищенно воскликнул Колин, поднимая фотоаппарат повыше, — можешь подержать его так, Гарри?
— Уйди отсюда, Колин! — рассердился Гарри. Они с Гермионой повели Рона по двору к опушке леса.
— Почти пришли, Рон, — приговаривала Гермиона. Лачуга Огрида уже показалась в поле зрения. — Сейчас тебе помогут… почти добрались…
До дома Огрида оставалось не больше двадцати метров, когда дверь его хижины отворилась, но на порог вышел вовсе не Огрид. Из дома элегантной походкой выступил Сверкароль Чаруальд, одетый сегодня в нежнейшие розовато-лиловые тона.
— Прячемся, быстро! — прошипел Гарри, затаскивая Рона за ближайший куст. Гермиона последовала за ними, правда, несколько неохотно.
— Это на редкость просто, если знать, что нужно делать! — громко говорил Чаруальд. — Если тебе понадобится помощь, Огрид, ты знаешь, где меня найти! Я подарю тебе мою книгу. Я удивлен, что у тебя до сих пор ее нет — вечером обязательно надпишу и пришлю. Что ж, пока! — и он удалился с артистической стремительностью.
Гарри подождал, пока Чаруальд скроется из виду, затем вытащил Рона из-за куста, подвел его к двери в хижину и громко постучал.
Огрид открыл сразу же, с крайне недовольным выражением лица, но, увидев, кто пришел, заметно просветлел.
— А я-то жду-пожду, когда ж они меня навестят… заходите, заходите… Думал, профессор Чаруальд воротился…
Гарри с Гермионой поддерживали Рона под локотки, чтобы он не споткнулся на пороге. Они вошли в хижину, где была одна-единственная комната с огромнейшей кроватью в одном углу и камином в другом. В камине весело потрескивал огонь. На Огрида история со слизняками, которую Гарри наспех поведал, пока усаживал Рона в кресло, не произвела особого впечатления.
— Уж лучше наружу, чем внутрь, — оптимистично сказал он, подставляя Рону огромный медный таз. — Давай, Рон, не стесняйся.
— Мне кажется, с ними ничего не поделаешь, надо просто ждать, когда это прекратится, — поделилась своими опасениями Гермиона, обеспокоено наблюдавшая за Роном, который свесился над тазом. — Это и в лучшие-то времена очень трудное проклятие, а уж со сломанной палочкой…
Огрид суетился, накрывая на стол. Клык, немецкий дог, на радостях обслюнявил Гарри с ног до головы.
— А чего от тебя хотел Чаруальд? — спросил Гарри, почесывая Клыка за ухом.
— Учил изгонять водяных из колодца, — проворчал Огрид, убирая со стола недощипанного петуха и ставя на его место чайник. — Будто я сам не знаю. И всё чего-то городил, как он откуда-то изгонял банши. Ежели он сказал хоть слово правды, я съем свой чайник!
Огриду было совсем не свойственно критиковать преподавателей «Хогварца», поэтому Гарри посмотрел на него с огромным удивлением. Гермиона же в ответ на эту реплику произнесла более высоким, чем обычно, голосом:
— Мне кажется, ты несправедлив. Ведь сам профессор Думбльдор посчитал Чаруальда лучшим претендентом на эту должность…
— Скажи лучше, единственным претендентом, — ответил Огрид, протягивая тарелку с ирисками из патоки. Рон спазматически кашлял над тазом, — да-да, единственным. Попробуй найди кого — никто с силами зла дела иметь не хочет. Работенка-то гиблая. Стали уж думать, сама должность заколдована. И правда — разве ж на ней кто поболе года продержался? То-то. Лучше расскажите, кого это он хотел проклясть? — спросил Огрид, кивая в сторону Рона.
— Малфой обозвал Гермиону — как-то очень нехорошо, все будто взбесились, когда услышали…
— А это и было очень нехорошо, — прохрипел Рон, и его сильно побледневшее, покрытое каплями пота лицо появилось над столом. — Малфой обозвал ее мугродьем, Огрид…
Рон снова нырнул — пошла очередная волна слизняков. Огрид разъярился.
— Да как он посмел! — зарычал он, глядя на Гермиону.
— Посмел, — сказала она. — Но я не знаю, что это значит. Я, конечно, поняла, что это что-то очень грубое…
— Это самое оскорбительное, что только можно придумать, — из последних сил выдавил Рон, снова появляясь на поверхности, — Мугродье — это очень нехорошее название для тех, у кого родители муглы, понимаешь, у кого неколдовская кровь. Есть такие колдуны — такие, как Малфоева семейка, например, — они считают себя выше других, потому что у них, что называется, чистая кровь. — Рон слабо икнул и выкашлял себе на ладонь маленького слизнячка. Он выбросил его в таз и продолжил: — Я хочу сказать, все остальные понимают, что какая там у кого кровь, совершенно неважно. Вот, скажем, Невилль Длиннопопп — происхождение колдовское дальше некуда, а он котел норовит вверх дном поставить.
— И не изобрели еще такого заклинания, которое было б не по силам нашей Гермионе, — гордо добавил Огрид, отчего щеки девочки зарделись.
